Книга Возвращение Гетер, страница 244 – Алексей Небоходов

Марина поняла: сейчас или никогда.

Она метнулась к нему, выбросив руку вперёд. Влажные от крови пальцы провели линию по шее инкуба — от уха до ключицы, оставляя тёмный след на бледной коже.

Ордынцев замер. Затем физиономия исказилась выражением невообразимого ужаса.

Вопль, вырвавшийся из груди, не был похож ни на один человеческий звук. Это был крик самой сущности, разрываемой на части, — и от него лопнули оставшиеся оконные стёкла.

Кинжал выпал из ослабевшей руки, со звоном ударившись о пол. Игорь вырвался, отшатнувшись в сторону. Ордынцев выгнулся, запрокинув голову. Человекоподобная оболочка начала не превращаться в иную форму — а распадаться, разрушаться изнутри.

Кожа натянулась, покрылась сетью трещин. Из них начало сочиться ослепительно белое, невыносимое для глаз сияние. Марина отшатнулась, прикрывая лицо, и бросилась прочь. Ольга и Игорь отступили, голубоватый ореол вокруг них меркнул перед этим потоком.

Трещины расползались, становились шире, глубже. Плоть Ордынцева дрожала, вибрировала — оболочка, служившая десятилетиями, разрушалась на глазах. Рот застыл в беззвучном крике, зрачки были полны осознания неизбежного конца. А потом кожа начала осыпаться. Плоть, одежда — всё превращалось в пыль, опадающую к ногам существа, и по мере того как материальная форма рассыпалась, жар, сочащийся из трещин, становился невыносимее — скопленная за тысячелетия сила освобождалась, возвращаясь в мир.

Тело содрогнулось в последний раз и взорвалось изнутри, разлетевшись миллионами раскалённых частиц. На персидском ковре, некогда роскошном, а теперь усеянном обломками мебели и крошевом стекла, осталась лишь небольшая горстка серого пепла — всё, что осталось от физической оболочки Ордынцева.

Наступила оглушительная тишина. Пахло озоном и чем-то неопознаваемым — глубоким, земляным, допотопным.

Но уничтожение инкуба не было окончательным. В воздухе над горсткой пепла начало формироваться нечто — полупрозрачное, дымчатое, напоминающее очертаниями человеческую фигуру, но лишённое чётких границ. Бессмертная душа инкуба, освобождённая от оболочки, извивалась в воздухе. В этом сгустке темноты пульсировали алые огоньки — точки, следящие за присутствующими с нескрываемой злобой и обещанием мести.

Тень заметалась по помещению. Приближаясь к людям, отшатывалась от голубоватого мерцания Литариной и Красина. В движениях сущности чувствовались отчаяние и ярость. Наконец, заметив вентиляционную решётку, тень устремилась к ней, просочилась сквозь металлические прутья и исчезла с тихим, едва различимым шипением.

— Это временно, — обронила Ольга, глядя вслед. Её голос, ещё недавно звучавший многоголосым хором, снова стал обычным, хотя и сохранил глубокие обертоны. — Он найдёт новое тело. Возможно, уже нашёл.

Но в словах слышалось облегчение. Битва была выиграна — по крайней мере, сегодняшняя. Ольга повернулась к Игорю. Обе фигуры по-прежнему окутывало мягкое переливающееся мерцание, соединявшее их. Там, где поля соприкасались, проскакивали крошечные золотистые разряды.

— Ты всегда знала? — тихо спросил Игорь Вячеславович, глядя на свои ладони. — Знала, кто я такой?

— Догадывалась, — ответила Ольга, и в уголках губ мелькнула тень улыбки. — В тебе было что-то неуловимое. Способность влиять на людей. Но я не думала, что ты — один из них. Из нас.