Книга Возвращение Гетер, страница 242 – Алексей Небоходов

Литарина замерла. Энергетическое поле вокруг неё мерцало, то нарастая, то слабея. На лице отразилась мука невозможного выбора: столетия рабства под властью инкуба — или смерть человека, к которому успела привязаться.

— Не слушай его, — выдавил Игорь, морщась, когда Ордынцев сильнее надавил клинком. — Всё равно не сдержит слово. Такова его природа.

Елена и Олег наблюдали за происходящим из-за перевёрнутого дивана. Брат и сестра вцепились друг в друга, не в силах пошевелиться. Осунувшаяся, бледная после месяцев в плену у хозяйки салона, девушка выражала смесь ужаса и странного, почти болезненного любопытства. В глубине расширенных зрачков пробегали крошечные голубоватые огоньки — такие же, как у Литариной, только неизмеримо слабее.

Олег смотрел на развернувшуюся перед ним сцену, не веря собственным глазам. Привычный мир — скучные лекции в институте, подработка лаборантом, вечера за книгами — рассыпался. Реальность вокруг трансформировалась, обнажая то, что всегда скрывалось за тонкой занавесью повседневности, — жестокий мир сверхъестественных существ, манипулирующих судьбами людей.

Воздух гудел от избытка силы. Уцелевшие лампочки в настенных бра то разгорались ослепительно ярко, то почти тухли. Из-под оборванных обоев сочился странный отсвет — то багровый, то лазоревый. Трубы в перегородках стонали и гудели.

Ордынцев прижал кинжал сильнее, и кровь Игоря закапала на усыпанный осколками ковёр.

— Решай, Ольга, — повторил он.

Полковник сделала шаг вперёд, кисти, окутанные голубым свечением, опустились вдоль тела. На лице — невыносимая внутренняя борьба.

— Чего ты хочешь? — спросила Литарина глухо, и в голосе прозвучали отголоски многих женских голосов — через неё говорил весь клан суккубов.

— Твою клятву верности, — ответил Ордынцев. — Ты будешь служить мне, подчиняться мне, питать меня своей силой. В обмен на его жизнь.

— Не делай этого! — выкрикнул Игорь, дёрнувшись в хватке инкуба. — Ольга, не возвращайся в рабство! Я не стою этого!

Литарина смотрела на него, и в глазах стояло что-то невыразимо давнее и одновременно по-человечески тёплое. Она уже открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент произошло нечто неожиданное…

Марина Шанина стояла поодаль, наблюдая за сверхъестественной схваткой. Пока Ольга и Ордынцев мерились силами, в её голове всплыл разговор с Родионовым на конспиративной квартире. Хмурясь, капитан пересказывал слова Терняева: «Менструальная кровь суккуба — единственное, что может уничтожить инкуба». Тогда лейтенант отмахнулась, посчитав это бредом отставного оперативника. А потом — слова Ольги, произнесённые в полумраке квартиры на Котельнической: «В дни крови ты сильнее всего и опаснее для них». Разрозненные факты соединились. Месячные начались недавно. Шанина узнала о своей природе. И сейчас открывалась возможность для решающего удара.

Решение созрело мгновенно. Лейтенант медленно отступила, делая вид, что в ужасе пятится. Выражение лица, годами вышколенное для оперативной работы, передавало страх обычного человека перед непостижимым. Шанина спотыкалась, делала неловкие жесты, изображая панику.

Литарина бросила на неё короткий взгляд — в нём мелькнуло сомнение, почти обвинение. Но Марина знала, что делает.

Перевёрнутый шкаф у простенка стал укрытием. Массивная дубовая конструкция с резными дверцами надёжно скрыла оперативницу от Ордынцева. Здесь, за этой импровизированной баррикадой, она получила передышку.