Книга Возвращение Гетер, страница 34 – Алексей Небоходов

— Да. Все три… то есть все четыре, включая Ставицкую, были задействованы в программе… специального обслуживания некоторых товарищей из высшего руководства.

Андропов выждал, разглядывая собеседника, который под этим вниманием заметно сдал.

— Вы не находите странным, Евгений Иванович, что четыре здоровые женщины, все из одного отделения, все задействованные в одной и той же «программе», умерли от остановки сердца в течение пяти лет? Причём без предшествующих симптомов?

Пальцы Чазова вновь забарабанили по обложке. Он прижал ладонь к картону, но через секунду непроизвольное постукивание возобновилось.

— Я… не задумывался об этом в такой плоскости, — признался он. — Но теперь, когда вы сформулировали вопрос именно так… — он запнулся.

— Да? — подтолкнул Андропов.

— Я вспомнил кое-что. У всех четверых было обнаружено примерно одинаковое содержание барбитуратов в крови. Не в смертельной дозе — просто следы. Патологоанатомы предположили, что женщины принимали снотворное из-за сложного графика работы. Обычная практика среди врачей.

Андропов подался вперёд, прищурившись.

— Барбитураты? Какие именно?

— В основном фенобарбитал. Старый препарат, но до сих пор широко используется как снотворное и успокоительное.

— Тот, что даёт Леониду Ильичу Черненко?

Чазов замер, осознавая, что разговор сделал неожиданный круг, вернувшись к тому, с чего начался.

— Д-да. Тот же.

— И что, по-вашему, делает фенобарбитал в организме?

— При правильной дозировке — вызывает сонливость, расслабление мышц, снижает тревожность. При передозировке — может вызвать угнетение дыхательного центра, сердечную недостаточность, — Чазов говорил теперь отрывисто, будто зачитывал из справочника. — Но в крови погибших концентрация была невысокой, недостаточной для смертельного исхода!

— А если сочетать с другими веществами? — голос Андропова стал жёстче. — Например, с алкоголем?

— Опасное сочетание, — признал Чазов. — Эффект взаимно усиливается.

— А с… физической нагрузкой?

Чазов не сразу понял, что стоит за вопросом. А когда понял — побледнел.

— Теоретически… да. Физическая активность на фоне приёма барбитуратов может усилить нагрузку на сердечно-сосудистую систему. При наличии скрытой патологии — тем более.

— Но у этих женщин не было скрытой патологии, верно? — голос Андропова стал ещё твёрже. — Они все проходили регулярные медосмотры, как положено сотрудникам режимного отделения. Все были здоровы.

Чазов не отвечал. Руки теперь лежали неподвижно.

— Кто из высокопоставленных товарищей пользовался… услугами всех четырёх?

— Я… я не могу… — начал Чазов, но осёкся, столкнувшись с немигающим взглядом собеседника. — Нужно поднять документацию. Проверить графики дежурств.

— Проверьте. Я хочу получить эту информацию к завтрашнему утру. Лично от вас, без посредников. И полную медицинскую документацию на всех четверых. Включая заключения патологоанатомов.

Чазов поднялся, ноги заметно дрожали.

— Я всё подготовлю. Но… могу я узнать, в чём суть вашего интереса? Это расследование?

Андропов ответил долгим, тяжёлым молчанием.

— Пока нет. Пока это вопрос профилактики. Я не хочу, чтобы в нашей системе здравоохранения происходили несчастные случаи с персоналом. Прежде всего — с теми, кто имеет доступ к… особой информации.