Книга Возвращение Гетер, страница 45 – Алексей Небоходов

— Елена… простите, не знаю вашего отчества.

— Сергеевна, — подсказала она.

— Елена Сергеевна, — повторил капитан. — У меня к вам тоже несколько вопросов, если позволите.

Голос звучал теперь иначе — мягче, без прежней сухой деловитости. Отчим это заметил и бросил на капитана быстрый, настороженный взор.

— Конечно, — кивнула Елена. — Отвечу, если смогу.

— Вы близки… были близки с матерью?

— Да, — просто ответила она. — Насколько это возможно при её графике работы.

— Она делилась с вами тревогами? Рассказывала о проблемах на работе?

— Нет. Мама была очень закрытым человеком. Никогда не приносила работу домой — ни физически, ни эмоционально.

— А не замечали ли вы в последнее время каких-то… особенных телефонных звонков? Может быть, ваша мама разговаривала тише обычного? Или использовала какие-то условные фразы?

— Нет, — покачала головой Елена. — Ничего подобного.

О записной книжке с инициалами и столбцами цифр она не сказала ни слова. Что-то подсказывало: этот капитан с цепким прищуром ищет именно такую информацию. И передавать её в руки КГБ, возможно, не стоит.

— А не приносила ли Анна Никоновна домой какие-то… необычные вещи? — продолжал Родионов, не отводя глаз от лица Елены. — Может быть, подарки от пациентов? Импортные товары? Книги, записки?

— Нет, — снова покачала головой Елена. — Никаких подарков.

Родионов несколько секунд изучал её лицо. Потом медленно кивнул:

— Понятно. Что ж, думаю, на сегодня достаточно, — он закрыл тетрадь и убрал её в портфель вместе с папкой. — Благодарю за сотрудничество.

Поднялся, одёрнул пиджак и повернулся к Никону Трофимовичу:

— Я могу вернуться с дополнительными вопросами, если возникнет необходимость. Надеюсь, вы отнесётесь с пониманием.

— Конечно, товарищ капитан, — сдержанно отозвался старик. — Мы всегда рады помочь органам.

Родионов остановил взгляд на Елене.

— До свидания, Елена Сергеевна, — сказал он. — Примите мои соболезнования. Ваша мать была… выдающимся специалистом.

Он быстро, почти по-военному развернулся и направился к выходу. Сергей Витальевич поспешил следом — проводить. Шаги стихли в прихожей, потом хлопнула входная дверь.

Елена осталась за столом рядом с дедом. Смотрела на недопитый чай в чашке капитана и думала о том, как странно он на неё глядел. Будто знал её. Будто искал в её лице ответы на вопросы, которые не решился задать вслух.

— Зачем он приходил, дедушка? — вполголоса спросила она.

Никон Трофимович потёр переносицу усталым жестом:

— Не знаю, Леночка. Может, правда стандартная проверка. А может… — он замолчал, не закончив фразу.

— Что?

— Может, есть что-то, чего мы о твоей маме не знали, — негромко закончил он. — Что-то, что теперь интересует органы.

На лестничной площадке пахло полиролью и старым паркетом. Родионов прикрыл за собой дверь квартиры Ставицких и прислонился спиной к стене. Раздражение нарастало — не на кого-то, а на самого себя, на собственную непростительную слабость, на то, как всё его профессиональное самообладание разлетелось, стоило этой девушке войти в комнату.

Достал пачку «Явы» из внутреннего кармана. Пальцы дрогнули — первая спичка погасла, вторая сломалась. Только с третьей получилось прикурить. Затянулся, огляделся.

— Идиот, — процедил он сквозь зубы, выпуская дым. — Профессионал, а уставился на дочь покойной, как мальчишка.