Книга Возвращение Гетер, страница 49 – Алексей Небоходов

Он вернулся к столу, собрал бумаги в папку и захлопнул её. Нужны были не документы, а живые свидетели — люди, знавшие Анну Ставицкую не по финансовым отчётам, а по реальной жизни. И он точно знал, куда направится утром.

Больница 4-го управления Минздрава встретила Родионова сверкающим вестибюлем и больничным запахом — хлорка, лекарства и та особенная стерильность, какая бывает только в медицинских учреждениях высшего класса. Здесь лечились члены правительства, генералы, дипломаты высшего ранга, деятели культуры, входившие в номенклатурную обойму. Здесь же когда-то работала Анна Ставицкая — врач-терапевт высшей категории, допущенный к высокопоставленным пациентам.

Степан предъявил удостоверение дежурной медсестре, и та сразу напряглась — в лице появились испуг и настороженность.

— Мне нужно побеседовать с коллегами Анны Никоновны Ставицкой, — сказал он, убирая красную книжечку во внутренний карман пиджака. — По поводу её гибели.

— Я… Я должна доложить главврачу, — промямлила медсестра, нервно теребя уголок накрахмаленного халата.

— Докладывайте, — спокойно кивнул Родионов. — Я подожду.

Пока женщина торопливо набирала номер внутреннего телефона, Степан осматривал вестибюль. Кафельный пол отполирован до блеска, кожаные кресла вместо обычных больничных скамеек, на стенах — картины советских художников, изображающие счастливую жизнь народа. Всё чрезмерно лощёное, чрезмерно благополучное, чрезмерно ненастоящее.

Вскоре к нему спустился заместитель главного врача — сухощавый мужчина средних лет с профессорской бородкой и цепким, оценивающим прищуром из-под густых бровей.

— Вишневский Аркадий Семёнович, — представился он, протянув ладонь. — Чем могу помочь органам государственной безопасности?

Родионов пожал протянутую руку — пожатие крепкое, но формальное, отработанное.

— Мне нужна информация о вашем бывшем сотруднике, Ставицкой Анне Никоновне, — сказал Степан, внимательно наблюдая за реакцией собеседника.

Вишневский на мгновение напрягся, но быстро справился с собой.

— Печальный случай. Потеря для нашего коллектива. Анна Никоновна была отличным специалистом. Увы, сердце… с этим не шутят.

— Но она была медиком, — заметил капитан. — Разве не должна была заметить симптомы?

Вишневский сделал неопределённый жест рукой:

— Сапожник без сапог, знаете ли. Врачи часто пренебрегают собственным здоровьем. Да и потом, инфаркт может случиться внезапно, без предварительных признаков. Особенно при таком напряжённом графике.

— Вот об этом графике я и хотел поговорить, — Степан достал из кармана блокнот. — Мне нужны сведения о её рабочем расписании за последние полгода. Особенно график ночных дежурств.

Глаза Вишневского забегали — он явно искал способ уклониться.

— Ну… это всё в отделе кадров. Я распоряжусь, чтобы вам предоставили документы. Но должен предупредить, у нас специфическая система дежурств, связанная с режимом работы учреждения.

— Я понимаю, — кивнул следователь. — А пока хотел бы поговорить с кем-нибудь из персонала, кто хорошо знал Анну Никоновну. Коллеги, медсёстры…

— Это можно устроить, — Вишневский повернулся к дежурной за стойкой. — Нина, пригласите, пожалуйста, Веру Павловну из кардиологического. Скажите, к ней гость.

Пока ждали, Вишневский пытался поддерживать светскую беседу — о погоде, о состоянии медицины в стране, о новых методах лечения. Родионов отвечал вежливо, но сдержанно, замечая, как нервничает заместитель главврача: то и дело облизывает губы, барабанит пальцами по колену, то и дело отводит взор в сторону.