Книга Возвращение Гетер, страница 67 – Алексей Небоходов

Теперь на ней остались только трусики — простые, белые, из хлопка. Он опустился перед ней на колени и стянул их вниз, обнажая самое сокровенное. Ладони сомкнулись на её бёдрах, а затем переместились назад, обхватывая их. Он уткнулся лицом в её живот, и Елена почувствовала на коже влагу — то ли поцелуи, то ли слёзы.

Он поднялся и подвёл её к постели. Она легла, широко распахнутыми глазами уставившись в потолок, где желтоватый свет от лампы нарисовал причудливые узоры. Мысли путались, перетекая одна в другую: «Что я делаю? Зачем я здесь? Из жалости? Из любопытства? Потому что сама хочу этого? Или потому что теперь уже всё равно — мама мертва, семья разваливается, и ничто не имеет значения?..»

Сергей Витальевич быстро разделся, оставшись в белых трусах, обнажив худое тело с впалой грудной клеткой и выступающими рёбрами. Тело немолодого мужчины, который слишком много курит и слишком мало ест. Измученный горем человек. Он погасил лампу и лёг рядом с ней, не решаясь прикоснуться.

— Ты не обязана… — вдруг прошептал он, и в этих словах Елена расслышала не страсть, а муку и одиночество. — Если хочешь, я отведу тебя обратно. Мы забудем об этом.

В этот момент что-то переломилось в ней. То, что он дал ей выбор, что он был готов остановиться, парадоксальным образом подтолкнуло её к решению не останавливаться.

Она повернулась к нему и коснулась ладонью его щеки. Открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Вместо этого она отвернулась к стене, чувствуя, как внутри отвращение борется со странным, постыдным влечением. Пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони, но боль не помогала прояснить мысли.

Сняв трусы, он прильнул к ней всем телом, и поцелуи обрушились на её волосы, шею, плечи. Елена лежала неподвижно. Ладони скользили по ней — ключицы, грудь, живот, бёдра — но она ничего не чувствовала, только отмечала факт прикосновений. Смотрела в стену, отстранённая от происходящего.

Дыхание его участилось, пальцы подрагивали, когда он раздвинул её ноги. Елена не сопротивлялась. Ни отвращения, ни влечения — только пустота и механические движения плоти.

Но в момент их окончательного соединения — когда границы между телами исчезли — что-то взорвалось внутри. Волна острого, почти болезненного ощущения прокатилась от низа живота до кончиков пальцев. Елена выгнулась дугой, закусила губу так сильно, что ощутила металлический привкус крови. Она едва сдержала крик, который рвался из горла.

Это не могло происходить с ней — не с отчимом, не в материнской постели. Но её тело, предательское тело, выгибалось навстречу каждому движению, требуя большего. Елена зажмурилась, ощущая, как слёзы текут из-под сомкнутых век.

И в этот момент будто какая-то сила вселилась в неё, заставив забыть о стыде, о моральных границах, обо всём, кроме этого мгновения, этой близости. Елена обхватила его бёдра ногами, прижимаясь теснее, подаваясь ему навстречу, отвечая на каждое его движение. Ладони скользили по его спине, сжимали плечи, зарывались в волосы.

— Елена… — пробормотал он, удивлённый этой внезапной переменой. — Господи, Лена…

Но она уже не слышала. Её охватило безумное, яростное возбуждение, какого она не испытывала никогда прежде. Она двигалась всё настойчивее, всё требовательнее. Сергей Витальевич тоже изменился — исчезла осторожность, бережность, на смену им пришла неудержимая страсть. Движения стали резче, глубже, отчаяннее.