Книга Возвращение Гетер, страница 65 – Алексей Небоходов

Он умолк, собираясь с мыслями.

— Я пытался понять, что происходит. Думал — любовник. Следил за ней, проверял вещи, — голос стал глуше, ему было неловко признаваться в этом. — Но ничего не обнаружил. Никаких доказательств. Только… духи эти французские. Она их прятала, думала, я не замечу. И бельё… не такое, как обычно. Кружевное, шёлковое.

Елена вздрогнула, вспомнив о тайнике матери, о записной книжке с непонятными инициалами и суммами. Неужели отчим тоже знал? Или догадывался?

— А потом я смирился, — продолжил Сергей Витальевич. — Решил, что если она останется рядом, пусть даже только физически, в одной квартире — этого достаточно. Последние годы мы почти не разговаривали. Не прикасались друг к другу. Жили, как соседи. И я думал, что это — самое страшное. А теперь…

Голос надломился, и он закрыл лицо ладонями.

— А теперь я потерял её навсегда, — прохрипел он сквозь пальцы. — Не успел спросить, понять, сказать, как сильно люблю её, несмотря ни на что.

Елена, повинуясь внезапному порыву, обняла его за плечи. Она чувствовала, как его тело сотрясается от беззвучных всхлипов, как напрягаются мышцы под тонкой тканью рубашки, как часто и неровно бьётся его сердце. От него пахло не только водкой, но и табаком, одеколоном — тем особым мужским запахом, который мгновенно вызывает отклик в женском теле.

— Всё наладится, дядя Серёжа, — прошептала она, неловко поглаживая его по спине. — Вам нужно отдохнуть. Выспаться.

Он поднял голову и посмотрел ей в лицо. Их глаза встретились: его — красные от слёз, затуманенные алкоголем, её — тёмные, настороженные. В комнате повисло безмолвие, нарушаемое лишь дыханием да отдалённым шумом ночного города за окном.

Когда он шевельнулся, Елена думала, что он встанет. Но вместо этого Сергей Витальевич поднял руку и бережно, почти благоговейно, коснулся её волос.

— Ты — вылитая она, — прошептал он, и голос был совсем другим — низким, хриплым, с той интонацией, которая бывает у мужчины, говорящего с женщиной, а не с падчерицей. — Когда я гляжу на тебя, иногда мне кажется, что это она. Что она вернулась.

Ладонь прошлась по её волосам к шее, большой палец лёг на пульсирующую жилку на горле. Лицо приблизилось — так близко, что она ощутила перегар и табачный дух из его рта.

— Лена, — выдохнул он её имя, но глаза видели не её — видели женщину, которую он любил и потерял.

Когда его губы прижались к её губам, Елена оцепенела от шока. Поцелуй был настойчивым, требовательным. Это был поцелуй любовника, поцелуй мужчины, изголодавшегося по женской ласке. Язык проникал между её губ, стремясь глубже.

Елена упёрлась ладонями в его грудь, отталкивая. Но Сергей Витальевич не отступил. Руки переместились с её шеи на плечи, потом ниже — на талию, и ещё ниже — на бёдра. Пальцы сомкнулись, притягивая её к себе.

— Не надо! — выдохнула она, вырываясь из его объятий. — Прекратите!

Но он не слышал. Или не хотел слышать. Ладони продолжали блуждать по её телу, губы прижимались к шее, к ключицам, спускались ниже. Он бормотал что-то — не её имя, а имя её матери, и это делало происходящее ещё более уродливым, ещё более извращённым.

Елена напряглась всем телом, готовая дать отпор. Она помнила прошлый раз — пощёчину, багровый след на его щеке, стыд и отвращение. Помнила, как избегала его потом, как вздрагивала от каждого шороха за спиной. Не хотела повторения.