Книга Порно для маленьких, страница 53 – Александр Слепаков

Следователь сразу получила инструкцию, никакого изменения меры пресечения, все по полной программе. Нюник интеллигентский, сука. Жалко, что не жид. Родители, бля, профессора. Стыдобища какая, а? Майор Мельниченко с любовью посмотрел на портрет Дзержинского на стене, как бы предлагая разделить радость. Ну и начальство, конечно взяло под личный контроль. Давай, говорит, раскручивай. А ты и так уже раскручиваешь? Ну хорошо. Продолжай! Тем более, папа там лауреат международной премии. Намекают, что не бедный.

И вот тут следователь, причем следователь неплохой, да еще и женщина, выкатывает тебе, что много неясного, и еще ей надо две недели.

Какие, бля, две недели?! Щас все в отпуск пойдут, зачем тянуть? Все же понятно. Сигнал от общественности в лице врача и медицинской сестры был? Был! Факты подтвердились? Ну! Тем более, мне тоже что-то надо говорить наверх. Там ждут.

Сложная какая штука — жизнь. Они результатов ждут. Но и бабки тоже ждут. А тут по жизни, чем больше бабок, тем меньше результатов. За то и бабки дают, это ежу понятно. И с ребятами надо нормально жить. Сказал — сделал. Обещал — выполнил. Вот и крутись, майор Мельниченко. Начальству что? Оно на тебе едет, и тебя же плеткой охаживает. А попробуй, слово скажи. Тут настроение майора Мельниченко резко испортилось, потому что он себе очень живо представил последствия этого самого сказанного слова.

И даже перспектива бухать сегодня в кабаке с Толиком Светличным, которому надо дать материал, чтобы он написал про это дело в газете, уже не развеяла мрачных мыслей. Толик — веселый мужик, серьезный человек. Газета вся ему принадлежит. И бухать с ним приятно. Но, сука, это не суть важно. Майор тоже не бедный человек, на ресторан деньги у него и самого уж как-нибудь найдутся. Тут, бля, другое. Сегодня ты с Толиком бухаешь в кабаке, а завтра, ни дай Бог, сам попадешь в беду. И он с таким же куражом напишет о тебе. Вот люди.

В дверь постучались.

— Войдите, — мрачно сказал майор Мельниченко.

Головня сидела напротив. Выслушивала его горькие упреки без сочувствия.

То ли под влиянием матери подследственного, Иевлевой Тамары Борисовны, то ли вследствие вот-вот имеющих начаться месячных она увидела себя со стороны и задумалась. Что вообще происходит? Преступление может совершить каждый. Но чаще всего совершает его преступник. И от него я должна защищать людей.

Все сложнее, конечно. Головня не наивная дура и отлично понимает, что вокруг происходит. Но есть границы, которые нельзя переходить. Не затем у нее погоны на плечах, чтобы резать по живому, это же просто дети. Что, подследственный резко повзрослел, когда ему исполнилось восемнадцать? Три месяца назад? Бред. Эта ссыкуха со своим Ромео и будущая бабушка с манерами жены фараона не ее клиенты. Не клиенты Головни. Не хищники.

Но надо осторожно, это не шуточки. Головня сама себе тоже не враг.

— На экспертизу ты выслала ее? — спрашивает майор.

— Конечно, — отвечает Головня. — А если экспертиза покажет…

— Ты не беспокойся. Это вообще не твой вопрос. Врач, которая написала уведомление, ясно говорит, что она рожать не может. Аборт в пятнадцать лет! Это что?! За это медаль, по-твоему, надо давать? За это надо сажать в тюрьму. По-моему!

— Подследственная категорически против аборта. Она будет рожать.