Книга Сокровища, страница 16 – Евгения Овчинникова

Потом красили ресницы. Тушь была старая, в прямоугольной коробочке и с такой же прямоугольной кисточкой.

— Эх, засохла совсем, – сокрушалась Лена.

— Кипятком ее, может?

— Поплюйте и разотрите, – буркнула Таня. Она повернулась к сестрам и смотрела на сборы.

Поплевали, растерли. Потом еще. Оглядывались на Таню. Тушь не поддавалась. Подогрели чайник и разбавили кипятком. Пока возились с тушью, Ася сбегала в прихожку и посмотрела на себя в зеркале: бледное лицо и коричневые круги вокруг глаз. Тени уходили в стороны стрелками, от них лицо казалось хитрым, как у лисицы.

Когда наконец размочили тушь, вернули Асю на табуретку в детской. Сначала велели закрыть глаза и трогали кисточкой верхние ресницы. Ресницы становились мокрыми, тяжелыми. Потом сказали открыть глаза и смотреть в потолок. Ася с трудом подняла веки. Когда тушь подсохла, моргать стало легче, но все равно ресницы превратились в маленькие бревнышки, и Ася с трудом разлепляла веки.

— Я моргать не могу, – пожаловалась Ася.

— Моргай через раз, – посоветовала Лена.

Взяли румяна – еще одна прямоугольная коробочка, только румян почти не осталось, по краям замерла темно-бордовая краска. Кисточки для румян не нашлось, поэтому Лена повозила по румянам пальцами и потом прямо пальцами стала красить щеки Аси.

— Разотри получше, а то как матрешка, – советовала Ира.

Лена растерла, и щеки стали гореть.

— Ай, больно уже, – сказала Ася.

— Ладно, всё, – ответила Лена.

Они с Ирой встали над младшей сестрой и разглядывали свою работу.

— Вроде ничего.

— Ага.

— Только стрелки мне такие большие не надо, покороче.

— Ладно.

В дверях возникла бабушка. Она оглядела комнату – к чему бы прицепиться. Выбирать долго не пришлось.

— Чово дефку-то напучкали? Как чертовку.

— Ничово не чертовку, пусть красяцца, – коротко ответила Таня со своей кровати.

— Што за мода такая – по улице шарицца, и малу́ю научат, – не успокаивалась бабушка. – Стайку^[1] турнуть чистить – и с ног бы упали.

— Баба, не хайлай. Ничо с ими не будит. – Таня даже приподнялась – всегда защищала девочек от бабушки. – Пусь на танцы сходят.

Бабушка боялась ей возражать, но осталась стоять в дверях, смотрела осуждающе, чтобы все точно понимали, что она не одобряет такого поведения.

Ира и Лена под защитой Тани красились, не глядя на бабушку, но все равно нервничали. Ася ушла от бабушкиного осуждающего взгляда на кухню и поставила чайник на газ. Скоро на кухне появились Ира и Лена – надутые, тоже не выдержали. Они принесли с собой кучу термобигудей, завязанных в старый платок. Поставили на огонь кастрюлю с водой, высыпали туда бигуди (они металлически бряцали друг о друга), сели ждать, когда они нагреются. Солнце садилось, наступал вечер.

Из сарая с полным ведром молока пришла тетя Маша.

— Долго не шляйтесь, – сказала она.

— Дискотека до одиннадцати, – ответила Ира.

— В прошлый раз кое-кто в двенадцать пришел, – напомнила тетя. Она поставила на стол три трехлитровые банки.

Ася опускала голову, неудобно было показать тете накрашенное лицо. Не дожидаясь просьбы, она взяла со стола для готовки кусок сухой чистой марли, сложила в несколько слоев, накрыла горлышко первой банки и держала марлю, пока тетя не налила молока до краев. Потом вторую. Третья дошла только до половины.