Книга Сокровища, страница 57 – Евгения Овчинникова

Утром она проснулась поздно и в одиночестве. Постели были не застелены, хотя сестры никогда не бросали комнату неубранной. В доме была одна только Ира. Она собирала на кухне посуду и складывала ее в раковину – собиралась мыть. Она не видела Асю и, когда та подошла и заговорила, подпрыгнула чуть не до потолка.

— Тьфу ты! Напугала до смерти!

— А где все?

— У соседей все. Бабка-соседка умерла.

Ася помолчала, не могла сообразить, что к чему.

— Как умерла? Ее же вчера в больницу увезли.

— Ну вот что-то в больнице случилось, и привезли мертвую, – мрачно ответила сестра и принялась набирать воду в тазик.

Ася никогда не видела мертвых, и ее ноги прямо-таки сами понесли к соседям.

Калитка у них была распахнута настежь, и сразу становилось понятно, что здесь кто-то умер. Когда в деревенских домах был праздник, калитка была распахнута по-другому – празднично, весело. У калитки курили гости, и кошки и собаки вертелись под ногами. Сейчас калитка выглядела унылой. Курившие у нее мужчины курили грустно. И у их ног не вертелись соседские Жучок и Линда.

В доме были скатаны все ковры и половики – гордость соседской бабушки. Тетя Маша шепталась с фельдшерицей в прихожей. На кухне за столом сидели сосед Майер и Жолдас. Милиционер писал на больших листах и дал деду подписывать, и тот подписал не читая. Ася, никем не остановленная, заглянула в зал.

Бабушка Майер лежала на столе, завернутая в простыню. Соседка была желтой и неподвижной, но не страшной. Вернее, страшной, но чуть-чуть. Одним словом – мертвой. Ася стала вспоминать. Как-то давно в их подъезде умерла старушка, но Ася не успела ее увидеть – ее вынесли, пока Ася была в школе. Еще у девочки из параллельного класса умерла мама, и девочка с тех пор ходила грустная. Ася перешагнула порог зала, но дальше идти не решилась. Она смотрела на соседку и пыталась привыкнуть к мысли, что бабушка, которая вчера носила тюрбан и ругалась из-за ранеток, больше не встанет и что ее руки застыли на груди, и кисти казались узловатыми ветками яблони, которую она вчера пилила. Заходя в дом, Ася думала, что ей будет грустно и захочется плакать, но, глядя на соседку, чувствовала лишь удивление оттого, что все произошло так быстро и неожиданно. Оттого, что ей не хотелось плакать и не было грустно, Асе стало стыдно. Ее взгляд невольно двинулся к стенке, где за рядами начищенного хрусталя стояла коробка шоколадных ракушек. И оттого, что кража ракушек осталась необнаруженной, Асе стало еще стыднее, и она почувствовала, как краснеет – жар поднялся от шеи до ушей. Она попятилась из зала и наткнулась на тетю Машу.

Тетя легонько вытолкала Асю в прихожую.

— Не смотри, потом сниться будет, – сказала Инна Степановна. – Как там мать-то? – спросила она у тети.

— Да в работе все. То репортаж, то интервью, – сказала тетя.

— А с личной жизнью-то как? – спросила фельдшер в сторону, чтобы Ася не услышала, но Ася все равно услышала.

— Да вроде появился кто-то, – ответила тетя тоже тихо.

— Ну хорошо, – кивнула фельдшер, – может, что и получится на этот раз.

Ася задумалась, что же значит «появился кто-то», но из кухни выглянул Жолдас.

— Ну что, пишу «естественные причины»? – спросил он у фельдшера.

— Да, – кивнула она.

— Так что случилось-то? – спросила тетя.