Книга Сокровища, страница 59 – Евгения Овчинникова

Деревенский пастух бесплатно вырыл могилу. Гроб сколотили местные столяры, осталось заплатить за черную ткань и обивку. Богач Тулебаев, владелец всех магазинов и голубых досок, дал бесплатно свою машину.

Проститься с бабушкой Майер пришла почти вся деревня – саму ее недолюбливали за вредность, но дедушку Майера уважали. Дедушка прожил в деревне с молодости, в войну их семью выслали сюда из Ленинграда. Он отучился в техникуме и работал на ремонте сельской техники, пока не ушел на пенсию.

Соседские ворота были настежь распахнуты, и снова у крыльца курили, разговаривали, входили в дом проститься с бабушкой Майер. Входили деловито – от крыльца в зал и обратно, – словно муравьи. Ася тоже пошла попрощаться с покойницей.

Бабушка лежала в гробу, одетая в синее платье и тюрбан с цветами. Она выглядела нарядной и спокойной, словно смирилась с собственной смертью. Только ее руки, по-прежнему похожие на узловатые ветки яблони, не подходили к полному накрашенному лицу, платью и торчащим из гроба лакированным туфлям. И, глядя на спокойное лицо соседки, Ася сама успокоилась и тогда с удивлением поняла, что волновалась о том, как будет выглядеть бабушка Майер, когда Ася увидит ее в последний раз.

Люди приходили, уходили, казалось бы, откуда столько народу в деревне, когда днем на улицах ни души? В зал вошел веселый небритый человек.

— Ну что, увозим усопшую? – спросил он на весь дом.

На него зашикали, и он смутился и ушел в кухню. Ася увидела, как там он зачерпнул ковшиком воды из фляги и долго пил.

В огороде толпились дети всех возрастов. Младшие липли к старшим, а те требовали, чтобы мелкие отвалили. Кого-то не с кем было оставить, кто-то напросился сам, ведь интересно было посмотреть. Они топтали безупречно прополотые грядки Майеров и обрывали ранетки с драгоценной яблони. Побежали в дом за тазиком с водой – помыть надерганную морковку. Болтали всякие глупости.

— Говорят, бабка на крышу полезла антенну чинить, а ее током убило.

— Да нет, она сарай полезла чинить, у них крышу унесло.

— Глупости какие, – рассердилась вслух Ася. – Никакой ток ее не убивал, она…

— Еще говорят, – перебил ее рыжий пацан из дома в конце улицы, – что они деньги прятали в подполе и накопили целые миллионы!

Обсуждать миллионы стало интересно, и все стали фантазировать, где именно спрятаны деньги, и сколько их, и что с ними будет теперь. Ася еще больше рассердилась и ушла во двор. Там Ира и Лена болтали с Артуром, Семой и Колей. Здесь же оказался Игорь с братьями. Увидев Асю, он подошел и быстро заговорил:

— Я тогда вечером хотел, но приехали папа с мамой, они… – Он пустился в долгие объяснения.

— Ну и ладно, – ответила Ася. Она разозлилась. Слушать не хотелось. Она вернулась в дом, на кухню, и пила там воду.

Когда выносили гроб, все высыпали во двор и на улицу. Толпа собралась приличная. Веселый небритый оказался водителем рафика, который должен был везти гроб на кладбище. Он распахнул задние дверцы. На одной стороне сиденья были сняты.

Гроб с бабушкой вынесли четыре человека. Несли тяжело.

— Доски-то сосновые свежие, – зашептались во дворе, – тяжелые. Чего сухие-то не взяли?

— Что было, то и взяли.

Когда стали загружать гроб в машину, оказалось, что места в ширину недостаточно. Крутили и так и сяк. Грохотали доски под черной обивкой. Дети, особенно младшие, захихикали, и Ася тоже. На них зашикали. Небритый вытащил из кабины чемоданчик с инструментами и принялся откручивать еще сиденья. Пока наступил перерыв, и все, кроме дедушки Майера, забыли, что на похоронах нужно скорбеть, и заболтали. Дети пихались и шутили. Взрослые обсуждали дела. Тетя Маша рассказывала, шепотом, сколько она поставила коньяка и что Иванова-младшая, Наташка, с которой она занималась математикой, поступила в Томск. Дядя Миша в окружении деревенских мужиков слушал, чем надежнее и дешевле крыть пробитую крышу в сарае. Вид у дяди был задумчивый.