Книга Удивительные истории о любви, страница 79 – Наринэ Абгарян, Дмитрий Карманов, Александра Авророва, и др.

— А как же ты? Ну, потом…?

Она подняла на меня непросохшие от слез шоколадные глаза в пол-лица:

— Человека ведь любишь за его душу. Разве нет?

— Ну-у, где-то ты права, – смутился я, чувствуя, как детское томление по любви перерождается в нечто большее. Заснувшее чувство всколыхнулось и стремительно разрасталось.

— В июне мы с Кирой прошли собеседование в австралийском посольстве, – продолжала Соня, – ему предложили работу в консалтинговой компании. Он уже и контракт подписал. Вызова ждали со дня на день.

— А почему так далеко?

— Там узаконили права третьего пола. В паспорте можно указать неопределенный пол и операцию не потребуют. А здесь – масса унизительных обследований, заключения психиатра, по которым Кира считался больным. Вот скажи, в чем его психическая ненормальность?! То, что был не таким, как все? А ты знаешь, что в будущем понятие пола совсем исчезнет? Знаешь, что игрек-хромосома постоянно уменьшается? – Она судорожно всхлипнула и добавила: – Оставаться здесь ему никак нельзя было. Из-за хантеров.

— Из-за кого?

— Они себя так называют. Охотники за гомосексуалами. Игра такая есть. Господи, какие только гадости ему не пересылали. Караулили то в подъезде, то в сквере, заманивали на свидания.

— Но он же не был геем? Я правильно понимаю?

Она погладила живот, вздохнула и устало, как многократно повторенную истину, подтвердила:

— Мужчины его не интересовали. Он считал, что у него нейтральный пол, но для «чистильщиков» с их однолинейным мышлением – это одно и тоже. Внесли его в список на уничтожение. Но даже если бы он и был геем?! Что с этого?! Разве человек не вправе носить одежду, которая ему нравится, и жить, как хочется? А они устроили за ним охоту. Звонки, эсэмски с угрозами…

Косой солнечный луч упал ей на лицо, высветив тени под глазами и почти бесцветные губы.

— Что у тебя с гемоглобином?

— Что?

— Ты очень бледная. Гемоглобин давно проверяла?

— Да, конечно. Я проверяла…

— А Кира в полицию обращался за помощью? Ты следователю все рассказала?

— Пытался. Отнес заявление. Потом его год вызывали для показаний. И следователи все время менялись, некоторые хохмили, задавали идиотские вопросы. Однажды он увидел в планшете у мента игру «Охотник за геями» и забрал свое заявление. Поднялся и ушел.

Воспоминания истощили ее, и она опять заплакала. Я не пытался успокаивать. «Горе слезами выходит», – говорила бабушка. Когда Соня перестала всхлипывать, задал столько лет мучавший меня вопрос:

— А когда ты поняла, что любишь его? Неужели с того момента, когда он появился в классе?

— Нет, конечно, – по ее лицу пробежало подобие улыбки, – но когда он вышел к доске… Такой смешной в этой блузе с воланами и понес всякую чушь про трансгендерство, я поняла: парня нужно спасать.

— Ну да, ты же не знала, что у него второй дан мастера айкидо.

— Черный пояс годился от таких, как Гарик Кабан, а я защищала Киру от вас.

— И тебе это удалось.

Я впервые видел перед собой не богиню, а зареванную беременную девочку. Беспомощную, измученную, уставшую. От моей былой робости не осталось и следа. Хотелось упасть перед ней на колени, целовать и говорить о том, что она всегда для меня значила. Я понимал всю несвоевременность своего чувства в этой ситуации, но ничего не мог с собой поделать. В голове все время билась дурацкая фраза: «Только мужчина, способный на поступки, может быть любимым».