Книга Удивительные истории о любви, страница 83 – Наринэ Абгарян, Дмитрий Карманов, Александра Авророва, и др.

— Ненавижу тебя, карлик!

Я проглатываю оскорбления молча. Чем-чем, но этим меня не удивишь. Слово «карлик» я слышу с рождения.

Топот Аниных кед по лестнице. Хлопает дверь подъезда.

Я беру мокрую тряпку и направляюсь в комнату без окон. Все равно я сегодня напьюсь – а так одним поводом меньше, одним поводом больше… Ночью на узкой и грязной кухне, под тяжелой завесой табачных облаков, плавающих на высоте трех с половиной метров среди потрескавшейся лепнины, меня накрывает отчаяние. Я беру было телефон, чтобы позвонить Ане, но, разумеется, не звоню.

Персонажи не звонят живым людям.

Они просто остаются на предписанном им месте. Аня возвращается через неделю. Не одна. Перед собой она ведет, чуть ли не насильно, какого-то сильно пьяного бюргера. В белесых глазах видны ужас и обреченность.

— Покажи ему свои документы! – приказывает она жертве и добавляет: – Zeigen Sie Dokumente, Ritter!

Я морщусь от ее немецкого и бегло пробегаю взглядом врученную мне папочку. Только немец мог взять с собой в туристическую поездку родословную!

Скептически пожав плечами, я киваю на дверь:

— Прошу! Bitte!

Немец поворачивает ручку. Тянет на себя.

Аня не дышит. Я смотрю в сторону.

— От себя, – даю непрошенный совет и закрываю глаза.

Топот Аниных кед по лестнице. Пьяная поступь ботинок бюргера.

— Auf Wiedersehen! – кричу я, не открывая глаз. Аня не сдается. Моя квартира начинает напоминать проходной двор.

Ролевики с деревянными мечами, реконструкторы с мечами железными, наш дворник Бахруз с потрепанной метлой, некто в темных очках и с тремя охранниками – все эти люди топчутся у двери, дергают за ручку, тянут, толкают и уходят в ночь.

Аня уходит вместе с ними.

Я беру мокрую тряпку и иду в комнату без окон. Хрусталь должен блестеть.

Однажды на лестнице раздается ржанье. Я некоторое время наблюдаю за попыткой какого-то юнца въехать ко мне в прихожую на белом коне, а потом ухожу в спальню и закрываю за собой дверь.

А ночью, с ножом в одной руке и полупустой бутылкой в другой, я захожу в комнату без окон.

Пришедшее несколько минут назад решение кажется мне простым до ужаса.

Именно что до ужаса.

Не за что ухватиться. Я вставляю нож в еле заметную щель, изо всех сил жму на рукоятку и тут же перехватываю крышку.

Грохот.

Я смотрю на нее.

Какая же она красивая! – мелькает в голове.

Я наклоняюсь над ней.

Как же красиво она смеялась, вспоминаю я, и пела. Как же вкусно она готовила!

И может быть, я всегда мог открыть эту дверь, не потому, что кто-то должен был протирать хрусталь?

Наши губы разделяет не более сантиметра.

Но я ни капельки ее не люблю, – понимаю я и разгибаюсь.

Выйдя на кухню, я беру телефон и звоню. Но не Ане.

Он не нравится мне с первого взгляда. Даже прыщавый блондин в камзоле, взятом в аренду в ближайшем театре, приходивший на прошлой неделе, был симпатичнее, чем этот парень. Он пахнет потом и совсем чуть-чуть перегаром, на его ногтях черная кайма, спецовка в каких-то пятнах.

— Дверь. Заклинило, – жестом показываю я и на мгновение выхожу на кухню. Я чувствую себя идиотом. Кретином. А не надо было смеяться над Аней и белым конем!

В коридоре что-то хрустит и стучит, затем наступает тишина. Я выхожу обратно, собираясь извиниться перед вызванным по случайно выбранному телефону слесарем.