Книга Я вижу тебя насквозь, страница 34 – Стаси и Элен Твенти

— Выходи, — мягко сказал Марк.

Я не могла пошевелиться.

— Вероника?

Он обошел машину и открыл дверь с моей стороны. Петли скрипнули — тихо, устало. Холодный воздух ударил мне в лицо. Он пах… Он пах не тиной, а сосной, оголенной древесиной, ночной влагой.

Я вылезла из машины. Ноги подогнулись, земля под ботинками пружинила, хрустела инеем. Я запрокинула голову. Звезд не было видно. Только черные кроны, сплетенные в непроницаемый купол.

— Нравится? — улыбнулся Марк, доставая сумки.

Я не ответила.

Дом оказался небольшим, деревянным, темным. Из трубы не шел дым. На ступенях — следы, отпечатанные в сыром насте. Мы поднялись на скрипучее крыльцо, Марк отпер дверь и щелкнул выключателем.

Внутри было… уютно. И от этого уюта мне стало еще хуже.

Комната была заставлена тяжелой мебелью. Книжные полки до самого потолка, уставленные ровными рядами томов в кожаных переплетах. На полу лежал толстый ворсистый ковер, приглушающий шаги. У стены — массивный дубовый буфет с тускло поблескивающей латунной фурнитурой. И напротив кресел, у камина, стоял низкий журнальный столик, с абсолютно пустой столешницей. Пыли тоже не было. Все здесь говорило о стабильности, о порядке, о хозяине.

Воздух — теплый, сухой, пахнущий старым деревом, книгами и пеплом, словно вдыхал в это место жизнь. Тяжелые деревянные балки под потолком блестели от многолетнего лака. Огромный каменный камин замер в ожидании первой искры. Потертые кожаные кресла с мягкими вмятинами на подлокотниках так и манили утонуть в них.

— Так, — Марк скинул куртку, оставшись в своем кашемировом свитере. Он казался здесь абсолютно своим. — Ты садись. Нет, правда, садись, — он указал на кресло у камина. — Я сейчас все сделаю.

Я осталась стоять у двери, не снимая куртки, чувствуя себя незваной гостьей.

Марк не стал спорить, а просто занялся делом. Его движения были легкими, точными, отработанными. Он присел на корточки у камина, сгреб старую золу. Серый пепел поднялся легким облачком, запах обожженного дерева защекотал ноздри. Марк взял несколько поленьев из поленницы.

Хруст. Он сломал лучину для растопки. А я вздрогнула от слишком резкого звука.

Хруст. Еще одна.

Марк чиркнул спичкой. Огонь вспыхнул — тонкий, золотистый язык света вырвался из темноты и осветил его лицо снизу. Привычная улыбка исчезла. На мгновение его черты стали резче, взгляд — тяжелее. Марк показался мне… старше. Жестче, чем был на самом деле.

Пламя занялось, поленья затрещали. Тени метнулись по стенам, ползли, шевелились, ломали очертания вещей, превращая уютный дом в декорации моего кошмара.

— Вот так, — сказал Марк, выпрямляясь. — Уже теплее.

Он повернулся ко мне и улыбнулся.

— Я сейчас приготовлю ужин. Что-то простое и быстрое. Пасту, например. Ты голодна?

Я не была голодна. У меня свело желудок от страха, но я молча кивнула.

— Отлично.

Марк исчез на кухне.

Я осталась одна в комнате. Огонь трещал. Смола шипела, лопаясь крошечными пузырями. В стенах что-то похрустывало — старое дерево дышало.

Я слышала, как на кухне льется вода. Как Марк достал доску.

Тук-тук-тук. Звук ножа, рубящего зелень. Тук-тук-тук.

Как шаги в «Подвале».

Я тряхнула головой.

Нет! Это просто нож. Это просто лук. Это просто нормальный мужчина, который готовит ужин для уставшей коллеги.