Книга 280+1. Из клетки на свободу, страница 12 – Аня Свободная

Ты можешь стереть видео. Можешь сжечь это место. Можешь убить меня. Но если я выйду живой, ты сядешь. Точка.

Поэтому сейчас у тебя два реальных варианта:

Открываешь клетку, выводишь меня на ближайшую дорогу с завязанными глазами и исчезаешь навсегда. Я дам тебе 24 часа форы, прежде чем пойду в полицию. Может, успеешь уехать куда-нибудь, где нет экстрадиции.

Продолжаешь. И тогда я сделаю так, что твою фотографию узнает каждый мент в радиусе тысячи километров.

Ты всё ещё уверен, что ничем не рискуешь?

Конечно, я сильно рисковала, говоря так. Но сказала — из ненависти и боли, которые оказались сильнее чувства самосохранения.

Он некоторое время думает, глядя на меня в упор. Потом, видимо, что-то решает.

— Видно, что с тобой не выйдет ничего хорошего. Ты вымоешься, я дам тебе новую одежду. Потом я усыплю тебя хлороформом и вывезу туда, где тебя освобожу. При любой попытке поцарапать или укусить меня ты никогда отсюда не выйдешь.

Я долго смотрю на него. Ни облегчения, ни радости. Только холодное, внимательное изучение.

— Ты хочешь услышать «да, я согласна»? Хорошо. Я согласна. Я не буду царапаться и кусаться, когда ты откроешь клетку. Я выйду. Вымоюсь. Оденусь. Я даже отвернусь сама, когда ты поднесёшь тряпку с хлороформом, чтобы тебе было удобнее.

Но запомни три вещи, и запомни навсегда:

Я всё равно найду тебя. Может, через год. Может, через десять. Ты будешь думать, что всё кончилось, и вдруг кто-то постучит в дверь. И это буду я.

Каждый день до этой встречи я буду жить полной жизнью: учиться, любить, путешествовать, кормить своих котов. А ты будешь вздрагивать от каждого звонка и каждого шороха.

Когда я найду тебя, я не буду вызывать полицию сразу. Сначала я просто подойду и скажу: «Привет. Помнишь меня?» И посмотрю тебе в глаза. А потом уже решу, что дальше.

Так что да. Открывай клетку. Делай всё, что сказал. Я не буду сопротивляться. Потому что теперь у меня есть вся оставшаяся жизнь, чтобы сделать так, чтобы ты пожалел, что отпустил меня живой.

Я выпрямляюсь на коленях. Голая, измождённая, но впервые за всё время — абсолютно спокойная.

Я готова. Твой ход.

Я чувствую, как тряпка прижимается к лицу. Секунда: сладкий, тошнотворный запах. Просыпаюсь от холода и боли в плечах. Голова раскалывается, во рту привкус химии. Глаза открываются медленно.

Я на спине. Голая. Руки вытянуты вверх и в стороны, привязаны к спинке кровати широкими кожаными ремнями. Ноги разведены, лодыжки зафиксированы у нижних углов. Натяжение такое, что я не могу даже свести колени.

Комната незнакомая. Тёплая, чистая, с тяжёлыми шторами. На стене — большое зеркало напротив кровати. Чтобы я видела себя. И его.

Он сидит в кресле в углу, в халате. Смотрит спокойно, как будто ждал именно этой секунды.

— Проснулась, Ань?

Голос мягкий, почти ласковый.

— Я же обещал, что всё будет хорошо. Просто по-другому.

Я дёргаюсь. Ремни впиваются в кожу, но не поддаются ни на миллиметр. Голос срывается:

— Ты обещал отпустить…

Он встаёт, подходит ближе. Садится на край кровати.

— Я отпустил тебя из клетки. Ты же сама просила хлороформ, помнишь? Я выполнил всё слово в слово. Только место освобождения я выбрал сам.

Пальцы скользят по моей щиколотке. Я вздрагиваю всем телом.

— Теперь ты дома. Навсегда. Только ты и я. И никто никогда не найдёт.