Книга Пока не погаснет последний фонарь. Том 2, страница 105 – Вероника Шэн, Ангелина Шэн

Я даже не сомневалась, я была уверена, что подобных совпадений не бывает. Этот способ убийства повторился уже несколько раз, так что превратился в нечто вроде… почерка. От этой мысли я вздрогнула.

Но больше всего меня удивило то, что я обнаружила на брелке уже после кагомэ. На деревяшке были выжжены иероглифы «число»^[51] и «мужчина»^[52], складывающиеся в имя… Кадзуо.

Неужели этот брелок принадлежал именно ему?.. В этом я не сомневалась. Но откуда у мертвого человека, которого Кадзуо даже не знал, мог оказаться брелок с его именем? И как так случилось, что Кадзуо вдруг этот брелок нашел?

Он так ничего мне и не объяснил. Он вечно недоговаривал или же говорил что-то странное… Я невольно вспомнила, как после нашего первого кайдана Кадзуо вновь появился рядом со мной и Минори. И что же он тогда сказал? Кажется, что ходил неподалеку, потому что кого-то искал.

Но кого он мог искать? Больше Кадзуо об этом не упоминал. Может, это был его секрет. А может, Кадзуо просто использовал первую пришедшую на ум отговорку. Я не знала, что обо всем этом думать, но если же те слова все-таки не были ложью… Я не сомневалась, что между поисками Кадзуо и этими убийствами имелась связь.

Вспомнила я и другие слова Кадзуо, за которые он почти извинился после кэйдоро. Он сказал, что если уж посмотрит, как мы с Минори погибнем, то в следующем кайдане…

Мне еще тогда показалось, что во время разговора в магазине Кадзуо пытался рассердить и обидеть нас, чтобы я перестала задавать вопросы. И ведь это сработало. Я решила держаться от него подальше. Кадзуо поступал так не один раз – говорил что-то резкое, отталкивал, чтобы избежать лишних вопросов. Как и во время нашей ссоры, последней ссоры…

— Эта вещь правда принадлежала твоему другу?

Я удивленно вскинула голову, услышав голос Хасэгавы. Его внимательные глаза смотрели на меня. Я лишь понадеялась, что он не наблюдал за тем, как я хмуро рассматривала брелок и напряженно обдумывала все то множество вопросов, что роились у меня в голове… Мне не хотелось, чтобы Хасэгава начал задавать свои, потому что я сама еще ничего не знала.

— Да, – ответила я. – Я не солгала Ямамбе. Точнее, не во всем.

Хасэгава кивнул.

— Звучало… правдоподобно. Искренне, – отозвался он, и я нахмурилась. Никогда не любила демонстрировать свои чувства.

— Просто хотел сказать, что мне жаль, – продолжил Хасэгава. – Ты потеряла уже двоих друзей… Неужели тот, о ком ты говорила, и правда сгорел заживо? – Его голос едва заметно дрогнул.

Я вздохнула. Перед глазами ярко полыхнула картинка из прошлого, и воспоминание до боли обожгло сердце. Но Хасэгава смотрел на меня с искренним пониманием. В его глазах я заметила отражение собственной боли. И почему-то чувствовала, что могла ему… доверять. Наверное, поэтому и ответила:

— Да. Правда.

Но обсуждать подробности я не хотела, не могла, а Хасэгава не стал их выпытывать. Он помрачнел и поджал губы, а затем спросил:

— Можно взглянуть?

Я удивленно посмотрела на Хасэгаву, и он кивком указал на брелок. Я помедлила, но Хасэгава продолжал спокойно смотреть на меня. Мне показалось, что я выглядела глупо. Почему бы не дать ему взглянуть?

Пожав плечами, я протянула ему брелок, и он наклонился, чтобы взять его. Я заметила, что ладонь Хасэгавы пересекает длинный, грубый шрам. Но в следующую секунду он уже сжал пальцы на брелке, скрывая след от старой раны.