Книга Пока не погаснет последний фонарь. Том 3, страница 114 – Вероника Шэн, Ангелина Шэн

— Ты не ответил на вопрос. Что тебе нужно от Кадзуо? Ты убил его отца, неужели этого тебе мало?

Хасэгава резко остановился и посмотрел мне прямо в глаза. Он больше не улыбался, его взгляд стал пристальным и холодным, а лицо словно окаменело. Но прошло не больше пары мгновений, и Хасэгава пошел дальше. На его лице все так же не было улыбки, оно выражало лишь спокойствие, граничащее с равнодушием.

— Знаешь, Хината-тян, – заговорил Хасэгава, – ты вроде бы очень умная девушка, но допускаешь такие глупые ошибки… Судишь о том, о чем не имеешь ни малейшего представления. Делаешь выводы, не имея почти никаких данных.

— О чем, интересно, я должна иметь представление? – возмутилась я. – Есть факты, которых мне достаточно: ты убил множество людей. Одного – прямо на моих глазах. И нет обстоятельств, при которых это бы прощалось.

— Ты так думаешь? – усмехнулся Хасэгава, но без капли веселья. Его быстрый взгляд, брошенный в мою сторону, был жестким и холодным. – Тогда ты признаёшь, что сама являешься убийцей? Множества людей. Не такого количества, как я, но все же… Как и Кадзуо. И много кто еще.

— Что ты имеешь в виду? – с мрачным подозрением спросила я.

— Кэйдоро. К примеру. Ты и в особенности Кадзуо, если смотреть правде в глаза, убили всех тех людей из другой команды. Сколько же их было?.. Десять. Больше, чем количество жертв у ряда серийных убийц.

Я не знала, что ответить. Во мне вспыхнули злость, возмущение, но одновременно… боль и чувство вины. Тот кайдан… он действительно оказался для меня одним из самых страшных. Но не сюжетом – концовкой.

— Это не одно и то же, – отозвалась я наконец. – В этом случае убийцы – те, кто устроил… все это! – Я указала рукой на окружавший нас полуразрушенный город. – А мы… мы просто выживали.

Хасэгава бросил на меня снисходительный взгляд:

— А как же твои слова про то, что нет никаких обстоятельств? – Он приподнял одну бровь, а затем покачал головой. – Зато сейчас я слышу вот такие объяснения. Дополнительные сведения, исходя из которых вина лежит не на тебе. То есть все же необходимо видеть всю картину, чтобы делать правильные выводы, я не прав?

Я не ответила.

— Но даже в таком случае, – продолжил Хасэгава, – следуя твоей собственной логике, ты являешься убийцей.

В моей душе, казалось, открылась старая рана. Та, что так долго заживала, что так долго мучила меня. Чувство вины и страх нахлынули с новой силой, унеся обратно в прошлое, в тот жуткий день, когда я потеряла единственную подругу и, по правде говоря, стала причастна к смертям десятка людей.

— Но если тебе так интересно… Отец Кадзуо убил моего отца, – прервал тишину Хасэгава. Его голос прозвучал ровно, а лицо ничего не выражало, но я не сомневалась, что на самом деле таким спокойным Хасэгава в тот момент не был.

Эти слова застали меня врасплох… Отец Кадзуо убил отца Хасэгавы? Казалось бы, я узнала ответ на один из очень важных вопросов, но вопросов от этого стало только больше.

Кадзуо знает об этом? Я тут же ответила на свой вопрос: да, знает.

«С точки зрения убийцы, повод был», – сказал мне тогда Кадзуо.

То есть сейчас Хасэгава говорил правду… Или, по крайней мере, ее часть.

— Но… даже если это так, преступники должны сидеть в тюрьме. Их не убивают где-то на улице, – взмахнула я рукой. – Для этого есть полиция, есть суд…