Книга Пока не погаснет последний фонарь. Том 3, страница 127 – Вероника Шэн, Ангелина Шэн

Я злилась, но старалась держать себя в руках.

— Какой вопрос ты задал Ямамбе? – перебарывая страх, требовательно спросила я, но Хасэгава смотрел прямо перед собой.

Кадзуо оглянулся на нас, а потому я мягко улыбнулась ему и, когда он отвернулся, вновь пристально посмотрела на Хасэгаву, пытаясь следить за выражением своего лица.

Наконец Хасэгава посмотрел мне прямо в глаза:

— Хочешь узнать, не желай мне смерти в этом кайдане. А то я не смогу рассказать, что именно узнал.

Я была поражена. Несмотря на то что я говорила уверенно, была, казалось, убеждена в своей правоте… видимо, в моей душе все же еще оставались сомнения насчет того, что именно сделал Хасэгава.

Но сейчас он признался, что принес одного из участников в жертву ведьме-людоеду. И узнал у нее что-то, задал какой-то вопрос в обмен на чужую жизнь. Я не сомневалась, что эта информация была очень важна. Для Хасэгавы она оказалась ценнее чьей-то жизни…

— Нет! – Я ухватилась за рукав плаща Хасэгавы, заставив того остановиться, и это прикосновение обожгло мне пальцы.

Хасэгава остановился и устало закинул голову назад, прикрыв глаза.

— Скажи, что ты узнал!

Хасэгава посмотрел на меня, прищурившись.

— Хорошо… Я скажу, – согласился он, и я даже удивилась, что он так легко сдался, а затем сердце сжала тревога.

Я посмотрела на друзей, но они не обратили внимания на то, как я схватила Хасэгаву за руку.

— И все же я скажу лишь часть из того, о чем мне поведала Ямамба…

Я едва не сцепила зубы. Но если Хасэгава расскажет хоть что-то…

— Я узнал, – проговорил он несколько задумчиво, – почему именно мы здесь очутились.

Я невольно задержала дыхание, совсем не ожидая услышать подобное. Внезапно меня охватил липкий страх, и я поняла, что боялась, на самом деле боялась узнать ответ на вопрос, который задавала себе с тех самых пор, как очнулась в этом городе.

Почему мы здесь оказались?

За что?

Хасэгава посмотрел на меня как будто с сочувствием, так, словно прочитал мои мысли, и это могло бы разозлить меня еще сильнее, но я была слишком поражена.

— Почему мы? – продолжил Хасэгава. – Все, кто оказался здесь, не ценили жизнь. И не важно, свою или чужие. А потому оказались… уязвимы. Кто-то хотел умереть или думал, что хочет. Кто-то отравлял себя наркотиками и алкоголем. Другие же, – Хасэгава усмехнулся, – отнимали жизни. Манипулировали и играли ими, доводили людей до грани. А кто-то жизнью рисковал ради развлечения.

Я в немом изумлении смотрела на Хасэгаву, не в силах пока осознать то, что узнала. Мозг отказывался обрабатывать эту информацию и, как компьютер, выдавал ошибку.

— И из-за этого все мы были слишком близки к смерти, так или иначе. Кто-то получил, что «хотел», а кто-то, – голос Хасэгавы помрачнел, – что заслуживал.

Я вспомнила, как Минори пыталась покончить с собой, когда провалила экзамены. Вспомнила, как сама думала о смерти после того, как моего брата оклеветали, а затем убили, и не находила, да и не особо пыталась найти в себе желание жить дальше. Не ценила то, что у меня осталось. Вспомнила, что Йоко отказывалась лечиться, пренебрегая собственной жизнью, пусть и ради других, рискуя собой и приближая собственную смерть…

Про остальных я не знала, но мое тело охватил жуткий холод, и он явно не был связан с окружившей нас суровой зимой. Это был ледяной ужас.