Книга Горе-волшебник, страница 31 – Алла Касперович

— Куда это она?

— В-в раздевалку. И нам тоже надо.

— Так чего сидишь? — проворчал я и тоже вскочил на ноги. — Пошли! Давай быстрее!

Гэн нахмурился, а потом вздохнул и встал.

— П-пошли.

Мы поплелись к раздевалке, хотя другие тоже не очень торопились. Переоделись мы быстро, и Гэн повел меня обратно. Следующим уроком у нас должен был быть Вендийский. Нет, вот зачем учить язык, на котором никто не разговаривает? Так нет же, все равно в расписание впихнули. Я и с нашим языком не очень дружу, а они хотят, чтоб я еще и с этим мучился.

В аудиторию мы пришли первыми. Это была такая же комната, как и на Основах водного волшебства, только возле окон стояли большие горшки с фиолетовыми цветами. Ой! Мы не первые! За профессорским столом уже кто-то сидел.

— Э-это профессор Аварра, — шепнул Гэн и потянул меня за рукав, мы сели на те же места.

От нечего делать я разглядывал профессоршу. Волосы у нее были короткие, у меня и то длиннее, а вот цвет у них необычный: не то медовый, не то пшеничный. Она их зачесала назад и, похоже, чем-то прилизала, хотя ей это не помогло: патлы торчали в разные стороны почти как у меня. На носу у нее были круглые очки, а в правом ухе сережка с длинным белым пером на цепочке. Профессорша читала какой-то свиток и то и дело качала головой. Явно кто-то из школяров сочинение написал. Ничего, она еще мои не видела.

— Новенький? — спросила она, подняв голову.

— Да, профессор. Я Марвус.

— А, помню, — кивнула она и снова уставилась на свиток, а потом вдруг рыкнула и разорвала его пополам, щелкнула пальцами, и свиток исчез. — Слушай, школяр Марвус, ты учил уже вендийский?

— Нет.

— Ну и хорошо! — хмыкнула профессорша, хлопнула ладонями по столу и встала. — Если кто спрашивать будет — я только минуту как вышла.

И она унеслась куда-то, а я уставился на Гэна.

— Это что было?

— Д-для нее это обычно. На нее иногда находит. У нас уже так несколько уроков пропало. Профессор Аварра еще ведет Волшебство слова и Рунопись.

— Точно так же?

— Н-ну да.

Вот и хорошо — не люблю над свитками сидеть.

Только я зря обрадовался — профессорша вернулась как раз со звонком, а заодно и дала несколько подзатыльников школярам, которые пытались проскочить перед ней. Приятно глянуть — не я один тумаки получаю. Правда, пока почему-то тумаков не было. Дома мне за утро уже раз пять бы уши надирали, а тут еще даже не ругали. А может, тут не так уж плохо?

Профессорша села на свое место и начала перекличку, но я опять не слушал. Вместо этого я все смотрел на Корнелию, она же отворачивалась. Не знаю, нарочно она это делала или нет, но мне все равно было обидно. Я ж ее братцу за дело врезал, а она на меня внимания не обращает. Ничего, я ей потом сам все объясню.

Ай! Гэн больно въехал мне локтем в бок.

— Ты чего? — прошипел я.

— Т-тебя назвали.

— А? Я тут.

— Ну разве что телесно, — проворчала профессорша и перешла к следующему имени.

А я опять повернулся к Корнелии. Ого! Она на меня смотрит! Хотя она тут же отвернулась, но я все равно заметил, что она покраснела. Она заложила за ухо один из своих локонов, и я обратил внимания на ее тонкую белую шейку. Какая же Корнелия красивая!

— Ладно, охламоны! — профессорша ударила ладонью по столу и встала. — На прошлом уроке мы с вами прошли спряжение глаголов «везере» и «авере». Кто может сказать, что значит «везере»?