Книга Посланница ветра, страница 5 – Алла Касперович

Переодевшись в кожаные штаны и рубашку на выпуск, не забыв сменить неудобные туфли на мягкие сапожки без каблуков, я принялась за свою шевелюру. Две тугие косы, перетянутые кожаными же ремешками, и моя прическа была готова. Из-за невысокого роста и хрупкого телосложения меня часто принимали за подростка, чем я бессовестно пользовалась в личных целях. К сожалению, корчмарь Васил увидел меня тогда, когда я уже переоделась гадалкой Кассиопеей. Кстати, это не мое настоящее имя. Этот псевдоним дала мне моя Наставница, считая, что он поможет мне в профессиональной деятельности. И как всегда оказалась права. Она почти никогда не ошибалась. При рождении же мне досталось имя Кирэн Ария Эстель Велиандра, но я предпочитала просто Кира.

Взяв вещь-мешок, прощальный подарок Наставницы, я начала складывать в него свои пожитки. Между прочим, очень полезная в хозяйстве штуковина. Снаружи это была всего лишь обыкновенная сумка из грубого полотна, в которой по виду мог поместиться всего один каравай хлеба. На самом же деле, в нем можно было спрятать все, что захочешь. И я ни капельки не преувеличиваю. В мешке тут же оказался столик, разноцветные подушки, зеркала, подсвечники, статуэтки, павлиньи перья, камни и тому подобные магические приспособления. Пестрый шелковый шатер отправился вслед за всеми остальными вещами.

Прелесть же вещь-мешка заключалась в том, что им мог пользоваться только один хозяин. Для всех остальных это был обычный мешок не самого высокого качества. Кроме того, я совершенно не боялась его потерять. Где бы я ни находилась, он все равно вернется ко мне. Первое время я его все время где-нибудь забывала. Однако если же хозяин покинет этот бренный мир, то вещь-мешок превратится в абсолютно никому не нужный кусок тряпки, годный лишь для мытья полов. Поэтому Наставница, предвидя свою скорую смерть (для гадалок это одновременно и дар, и проклятие), передала его мне по наследству. Она провела необходимый обряд, чем-то схожий с любовным приворотом, тем самым пожизненно привязав вещь-мешок ко мне.

Уже покидая пределы поля, которое было отведено для ярмарки и еще час назад кишевшее крестьянами, а теперь совершенно пустое, я почувствовала чье-то присутствие. В небольшой рощице возле поля явно кто-то был. Я напряглась — мало ли животное какое из леса сюда забрело полюбопытствовать, чем это таким интересным здесь людишки занимаются, а заодно и подкрепиться ими же. Я, конечно, была не самым аппетитным блюдом, но, как говорится, на безрыбье… Однако уже через минуту я успокоилась, услышав знакомые голоса.

Ну что ж, ребятки, совет вам да любовь, а мне пора уже и путь-дорогу держать. Подгонявший меня в спину ветер напомнил, что я здесь слишком засиделась.

Пробираясь сквозь густые заросли малинника, я проклинала все на свете, и в особенности свою веру в собственные умственные способности. Топографический кретинизм еще никто не отменял, а у меня он, похоже, был в хронической форме и лечению не подлежал. Вот скажите, пожалуйста: как можно было, строго следуя карте, оказаться на противоположной стороне леса? Не скажете? А я скажу. И даже покажу. Только боюсь, что мы тогда вообще окажемся в какой-нибудь тьмупаукане.

Уже не веря ни в удачу, ни в провидение, ни в чудеса, а про здравый смысл я уже и вовсе не вспоминала, мне, наконец, удалось выбраться на дорогу. Хотя и дорогой-то ее можно было назвать только с очень большой натяжкой. Так, тропинка, по которой изредка проезжали телеги — еще был виден след от колес, а трава слегка примята. Плюнув в прямом смысле слова на карту и спрятав ее в вещь-мешок, я решила идти направо. Куда-нибудь точно дойду.