Онлайн книга «Младший сын»
|
— Денег, да? — Вестимо, милорд. Я вздохнул. Нет, кое-что у нас с собой было от леди-матери, но трясти кошелем на глазах у всех я не намеревался: — По столу: мне и брату Франциску постное, также и остальным до Пасхи. Скоромное разрешаю раненым, больным, детям, женщинам на сносях и тем мужчинам, кто в рейде. Солонины на потаж хватит? Овса не фуражного довольно? За деньгами придешь завтра, как и за ребятами. Потаж и порридж, порридж и потаж. И благословите Господа, когда все это было. Ежей и белок я им класть туда запретил. Мэттьюс был вновь несказанно удивлен, что его милость епископ изволит разуметь кой-что о питательных свойствах ежей, отваренных в бульоне от овечьей головы, коли та овца сдуру утопилась аккурат напротив могилы Килдера. Откуда же было знать повару, что и кухонные дежурства в «Светоче Лотиана» во дни оны не миновали милорда епископа. Трое волхвов, осуществив поклонение новому господину места, отправились восвояси, переговариваясь. О чем — было не слыхать, но я уже знал способ расслышать: — И вот что еще, Симс. Девчонку, ту, что за мастером Хейлсом смотрела прежде, чем мы Скорняка привезли — ее вечером ко мне тоже. Свиное ухо посмотрел на меня со значением: — Ежели постель перестелить, милорд, то, да, Энн годна, а ежели постель погреть, то удовольствия не будет, больно хворая от родоразрешения. Я бы, коли позволите, положил к вам рыжую Мэри, милорд. Мэри уж так сочна… — Ступай да позови, кого сказано. Сам разберусь. — Оно, конечно, разберетесь, — Симс кашлянул, — только мой вам совет, милорд Джон. Взяли бы вы пару парней покрепче себе в услужение, с одним монахом в безопасности не будешь. Ну, вот хоть Гилли моего, или еще кого скажете — я подберу. Людишек-то лихих здесь достаточно, в Долине. Век себе не прощу, коли с вами, как с мастером Патриком, что случится… тут вам не Хейлс. 58 Книги принесли после ужина, когда каминная труба, раскалившись, уже исправно вытягивала торфяной дым. Как устроился Уилл, я не вникал, а себе велел натащить овечьих шкур на пол близ постели, чтоб по холодному не ступать. Воняли те шкуры изрядно, но запах слегка перебивал торфяной смрад камина. Вообще Караульня в целом пахла очень остро, мягко говоря — пряно: запахи пота человечьего и лошадного, смешанные в закрытом пространстве с ароматами торфяного дыма, мочи, кухонного варева, запахи дубленой кожи и выделанной овчины, запахи пороха, прогорклого сала и сала, сжигаемого в плошке с фитилем на столе. Тут действительно был не Хейлс! За аромат пчелиного воска в свече я тогда все бы отдал… Раскрыл книгу, разлепил слежавшиеся от сырости листы. «Старому» Роберту случилось всего только тридцать семь, прежде чем арбалетный болт пробил ему голову. Почерк у покойника корявый, но доступный для понимания, и записи он вел регулярно. В первых же страницах, узнал я знакомую руку в счетах на расход по ремонту кровли — и пролистнул. Все, что касалось этого человека, хотелось скорей забыть, но стереть уже не удастся. Впрочем, при первом Босуэлле хоть было понятно и прозрачно — и сколько шерсти взяли с овец, и сколько овец добыли, и сколько болтов и крови стоили те овцы. При Адаме — точней, под началом дяди Крейгса — тоже не баловали. Затем — вот оно — лето тысяча пятьсот тринадцатого, когда все еще были живы… |