Книга Младший сын, страница 141 – Илона Якимова

— О, — Уот ухмыльнулся, — тут все просто. Только дурак станет ссориться с хозяевами Хермитейджа, а я не дурак. Только дурак не захочет иметь бонда с хозяевами Хермитейджа, а я не дурак. Ты мне — я тебе. Месяц тому Симс отжал у меня с пустоши десяток серых овец, уверяя, что это ваши, беглые… так вот он и тут врет. Я хочу их обратно — так брату и передай, когда он придет в себя.

— А он придет?

— Придет, куда денется. Раз до сих пор не помер-то… Ты же ходил к Девяти камням.

— Ты и это знаешь? Откуда?

— Ржанка насвистела. Тут ничего не укроешь, Джон, имей в виду, тут, в Долине.

Совершенно напрасно я легкомысленно отнесся к этим его словам. Тем временем Симс прислал парней накрывать к обеду, и с кухни, после растянутой скатерти, разложенных полотенец, тазов для омовения рук, потянулись блюда — Мэттьюс, прослышавший, что надобно кормить гостей, расстарался. Нам с Францем постное, а прочие здесь поста не держали, несмотря на мои внушения. Я же, признаться, решил, что скоромным они грешат менее — сравнительно с душегубством. Вот и теперь — простер руку, коротко благословил трапезу и вдруг поймал на себе полный горячего изумления взгляд Уолтера Скотта. Такой, словно он увидал перед собой не то, что нечто знакомое, но то, чего вот здесь, в Хермитейдже, ни при каких условиях видеть ему явно не следовало. До сей-то поры мой мирской костюм сбивал его с толку.

— Постой… ты… монах, что ли? Священник⁈

Я улыбнулся:

— Вроде того. Епископ.

И тут Вне-закона неожиданно заржал так, что аж пригнулся, хлопнул себя по колену — а то, что сказал, было еще неожиданней бессовестного ржания:

— Вот дурачье! Самого резвого жеребца в табуне — и охолостили! Брось, Джон, тут не место скромничать, скидывай рясу, становись собой! Хепберны родили тебя рейдером и сдали в монастырь? Вот болваны-то, а!

— Погоди, — отвечал я, по-прежнему улыбаясь, — погляжу сперва, не стоит ли одна сутана десятка ваших драных джеков.

— Стоить-то, может, и стоит, однако в джеке сподручнее, вот те крест.

Он и ел, как ест молодой волк — хватко, хищно. И за трапезой продолжал говорить, словно дело, за которым приехал, не шло у него из головы:

— Джона Глендиннинга я знаю. «Долговязый» не дурак связываться с Хепбернами, — и, отвечая на мой взгляд, — да, даже с зелеными, черного пороху не нюхавшими. Ищи среди своих, Джон.

Это «ищи среди своих» повторил он несколько раз, почти навязчиво. Да я бы и рад был искать, но совершенно не понимал, где и как. Сожженная страница расходной книги, пропажа денег, смерть Ниала и рана Патрика находились в одном ряду, однако я не мог ни расположить эти события в последовательность, ни вывалить все это на уши Уолтеру Скотту. Даже в юности он не был человеком, располагавшим к откровенности, скорее, напротив — Скотт был прекрасный точильный камень для ума, знания людей и наблюдательности, которых мне тогда порядком недоставало. В остальном мы провели приятнейший вечер в компании Уолтера, который говорун был отменный. Симс, время от времени появляясь в зале, бросал на нашу компанию угрюмые взгляды. По лицу его, когда он глядел на Скоттов, читалось вполне отчетливое сожаление о необходимости кормить ораву бесстыдных обжор. И только ли об этом? Наконец день перекинулся на ранние сумерки, обед грозил перейти в ужин, а эль не лез в горло, побулькивая где-то возле ушей — не у меня, понятно, но у Уильяма. Сэр Уолтер Скотт поднялся на ноги так легко, словно в нем одном и не сидело больше шести пинт — впрочем, точно я не считал: