Книга Младший сын, страница 138 – Илона Якимова

— Как знаешь, мастер Хейлс.

Рожа была у него бледная до зеленого, черты лица заострились, провалы глаз казались особенно глубоки, подчеркнутые наросшей щетиной щек. И слаб был — новорожденный котенок крепче. И видно, что каждое слово дается ему с трудом, но, тем не менее, на слово Божье он готов был потратить разве что последнее дыхание. Самонадеянны, сказал отец Брайан, чересчур горды? Да, это о нас. Даже если валяемся вот этакой никчемной ветошью, только ноги вытереть.

— Как оно… всё? — спросил, тяжело выдыхая.

— Живем помаленьку. Но лучше было бы, чтоб ты встал на ноги пораньше. Мне здесь не то чтобы очень нравится — это раз, и два — есть о чем поговорить.

— Вообще не понимаю, зачем мать прислала тебя, — выплюнул он сквозь зубы.

Старое вино в новых, хотя и прохудившихся маленько мехах. Он никогда не изменится.

— Мне что? Я по тебе не соскучился, — и я пожал плечами. — Завтра же вернусь в Эдинбург, а ты тут догнивай помаленьку. Уилл тебе в костыли сподручнее будет…

Развернулся к нему спиной и ступил к дверям, но не успел:

— Стой! — донеслось из-за полога постели. И мягче. — Стой. Оставайся.

На чувства мне давно уже было наплевать, прежде всего дело и деньги:

— Я не на рожу твою пришел посмотреть, если что. Твои соколы жрут, как кони, мастер Хейлс, и нужно им закупить фуража. Желаешь — пусть поголодают маленько, но я бы занялся этим сейчас. Не хочешь, чтоб занимался я — пусть Уилл или этот твой Симс. Что с арендной платой у местных?

— Лучше ты, — он поразмыслил. — Симса путать сюда не надо, а Роберта ведь не стало. Там, в стене есть ниша за панелью. Я ничего еще не брал за прежний месяц.

Тайник действительно был — и был полон бумаг, а также хранил несколько мешочков с самым дорогим: пули, наконечники болтов, что там еще может быть ценно для моего брата… и деньги были тоже. Наскоро пересчитал добытое. В кошеле, где Патрик мне обещал сотню, не хватало ровно двадцати.

Два раза по десять.

Я глянул на него, но он уже задремал. А лекарев мальчишка в углу давненько спал, прикорнув на ларе.

На другой день морок Девяти камней растворился в рутине повседневности. Я выдал денег Мэттьюсу, потолковал с Кроу, застрял в оружейной — Франц в этих двух комнатах Тюремной башни впадал в экстаз, сходный с религиозным благоговением, он приискал тут для своей книги, своей проповеди немало добрых слов и годных клинков, и каждый опробовал на руку — как ложится. Мы с ним отошли от практики ежедневного боя, за что Хаальс ревниво корил меня, а я все обещал вернуться к полезной привычке… Уилл же занимался ребятками и конюшнями, за что я был ему премного благодарен, и расцветал за этим делом. Подошло время обеда, когда меня вызвали к воротам. Если вам не доводилось бывать в Караульне — зев ее, узкий и без того, расположен на возвышении, выше уровня замковых стойл, и перегорожен двумя коваными решетками, образующими, когда опущены, безжалостную западню для врага: в бойницы, проделанные прямо в своде ворот, в их толще, можно лить кипящую смолу на головы нападающим или осыпать их градом стрел. Так здесь и поступали с непрошенными гостями неоднократно. Да и у гостей приглашенных поджилки не могли не дрогнуть при входе под этот свод… Ныне же обе решетки были замкнуты, в клетку напросился редкостный зверь: невысокий парень, в одежде самой простой и привычной для матерого рейдера, однако с его видавшего виды боннета свешивалось три тонких орлиных пера. Плащ обшит черно-белым кантом и заколот брошью с головой сохатого. Чужак расхаживал меж решетками взад-вперед, ожидая хозяев, похлопывая хлыстом по голенищу высокого сапога, забрызганного грязью, без малейших признаков беспокойства — казалось, все это его забавляет, и только. Он окинул меня таким взглядом — и он — словно увидел нечто, на редкость знакомое. И осклабился: