Книга Белокурый: Права наследства, страница 59 – Илона Якимова

Выслушивая это юношеское пылкое возмущение, Джон Хепберн только плечами пожимал:

— Ангус? А что Ангус? Ему просто повезло, повезло дважды — он выжил после Флоддена, и королева оказалась… хм… податливей, чем следовало бы. Или ты думаешь, любая другая знатная семья, доведись им заполучить в руки такой подарок, живого короля — вела бы себя по-другому? Или ты думаешь, что твой дед на тех же позициях вел себя иначе? Дугласы не первый век при королях, как бывали там Бойды, бывали и Хепберны… Впрочем, если не считать того, что Арчибальд высокомерен, груб и недальновиден в личных отношениях — что вполне подтверждает история его брака с Маргаритой — он обладает некоторым числом достоинств… к примеру, превосходный воин и неплохой государственный деятель. Конечно, он натащил ко двору низкородной швали, но, надо признать, хоть это и ставленники Дугласов, а люди-то толковые…

— Дядя, но это негоже, в конце концов, он же распоряжается всем самолично, отстраняя короля от государственных дел, держит его в Эдинбурге, словно в тюрьме, и у Дугласов нет никакого почтения к особе государя!

— Почтения? — перепросил епископ с усмешкой. — Патрик, запомни, король — всего лишь Стюарт, один из баронов Шотландии… просто его баронская корона чуть пошире и потяжелей сидит на голове. Но, не спорю, при удачном стечении обстоятельств обиды короля, если ими умело воспользоваться… — и Брихин умолк, задумавшись.

— Что? — переспросил граф в нетерпении.

— А! — отмахнулся дядя. — Пока это неосуществимо. Я только хотел сказать, что семья, которая поможет королю скинуть Дугласов, может оказаться в очень большом выигрыше…

Неосуществимость бродила молодым вином в жилах юного графа. Патрик жаждал настоящего дела и нередко за мечтами пренебрегал учебой, за что ему немедленно прилетало от дяди. В двадцать шестом году, по весне, спускаясь с голубятни, был раздражен уже не граф — тот обиделся чуть поздней — но сам епископ. Арчибальд Дуглас решил, что пора взяться за Приграничье, и проследовал туда на усмирение воров, убийц, рейдеров и контрабандистов, попутно назначив себя Верховным лордом-хранителем всех трех Марок.

— Это же титул моего отца! — так и взвился Патрик.

— Да, — неохотно согласился Брихин. — Но не наследственный, к сожалению, и даруется он королем… а кроме титула — это еще и очень большие деньги.

Брихин находился на распутье: пока Ангус в Приграничье, можно было попытаться его свергнуть, но Хепберны, ввиду пятнадцатилетнего безвластия в клане, уже не обладали той коварной мощью, что прежде. Ролландстон запрашивал совета, Болтон сетовал, что подлизаться к Ангусу не удалось — еще бы, Арчибальд слишком хорошо помнил, чей на самом деле замок Хермитейдж, чтобы желать усиления Белой лошади. Когда не знаешь, что делать — не делай ничего. Вдогон первым известиям от Уильяма Ролландстона пришли новости о разгроме Уота Вне-Закона — категорическом разгроме, учиненном Ангусом вблизи Мелроуза дерзкому Уолтеру Скотту Бранксхольму-Бокле, попытавшемуся освободить короля…

Патрик мерял шагами кабинет прадеда от стены к стене, громко сетуя на то, что дядья упустили благоприятный момент помочь государю.

— Собственно, это я велел им не вмешиваться, — сказал добрую четверть часа молчавший Брихин.

Граф Босуэлл остановился, как вкопанный: