Онлайн книга «Белокурый: Права наследства»
|
Для одинокой женщины девятнадцати лет что значит горе всей страны? Шотландия была до нее, будет и после нее. Она не могла думать об общем горе, когда убили ее любимого. Все, что достается женщине в этой жизни — один миг, который она может урвать у смерти, краткий миг зачатия — если тебе повезет, если твой муж вернется с войны. Кто теперь защитит ее и сына? Погибли дядья мужа, погиб ее брат, ее племяннику, молодому графу Бакэну, едва исполнилось двенадцать лет, а ее девери моложе нее самой… Погиб и кузен, король Шотландии, называвший ее лучезарной Агнесс, а от королевы-вдовы Маргариты Тюдор, этой двуличной англичанки, милостей ждать не приходилось. Почва стремительно уходила из-под ног, пол покачнулся, Агнесс упала и лежала ничком на изразцовом полу, содрогаясь от рыданий, которые шли уже конвульсиями, всухую, без слез, и больше походили на кашель. На эти-то сдавленные стоны и хрипы и вошла в спальню старая графиня Босуэлл. Агнесс очнулась от того, что чья-то рука тянет ее с пола, помогает встать. Потом она ткнулась лицом в шею свекрови — леди Маргарет обнимала ее, гладила по голове, хотя голос по привычке звучал суховато: — Ну, будет, будет. Адама не вернешь. Не убивайся так, детка… — Что нам делать, леди Маргарет? — Там видно будет… Новые вопли внизу, в холле, новые мертвые тела на столе для обмывания, опять окровавленные тряпки, штопальные иглы, тазы с грязной водой… нужно готовить к погребению Крейгса и епископа Островов. Сутана священнослужителя — и та истерзана английским железом… но и праведный дядюшка Джордж взял с собой на тот свет немало сассеннахов. Об этом судачили старые знахарки и плакальщицы, пришедшие из деревни, для них покойники — только работа, а жизнь — она продолжается, хотя трудно верить в это теперь, ох, как трудно… Вокруг стола, на котором было распростерто мертвое тело ее мужа, стояли его братья — юные девери Агнесс, Патрик, Уильям и Джон, они казались сейчас еще моложе, чем были, вовсе мальчишками. Самому старшему — девятнадцать. Ничего, в Приграничье взрослеют быстро. — Братья мои, — сказала молодая графиня, и голос ее прервался, но Агнесс быстро справилась с собой. — Братья мои, сын мой и я — мы осиротели, нет больше мужчин в нашей семье, кроме тех, кого вижу я перед собой. В холл неслышно вышла леди Маргарет, встала за плечом Агнесс, молча переводя взгляд с тела мертвого сына на лица живых сыновей. — Себя и сына моего, — продолжала Агнесс тем же надломленным, тусклым голосом, — отдаю я вам под защиту. Верю, братья мои, что при вас Патрик вырастет в безопасности до той поры, когда сможет принять на себя отцовское наследство и бремя власти. Покуда же я прошу вас взять под присмотр его земли и замки… наследник мал, а соседи неспокойны. Пока семья не выделит мне вдовью часть, сама я останусь в Хейлсе. Ну вот, она и сказала все, что нужно. Скорей бы покончить с формальностями. Юноши выслушали ее в молчании. Уильям кивнул и спросил: — А Патрик… то есть, наш граф? Где будет он, сестра? — Сын, конечно, останется со мной. Где еще ему расти, как не в отцовском доме? Говоря все это, Агнесс смотрела прямо перед собой, словно думала о другом. Потом поблагодарила деверей за заботу и опустилась на колени у изголовья мертвого мужа: |