Онлайн книга «Белокурый: Права наследства»
|
— Бог ты мой, ему же… шестнадцать, да? Совсем дитя. — Дженет, ты плохо разглядела, дитя достаточно зрелое, чтоб доставить нам немало хлопот. Да и не он беспокоит меня, а его дядя… — Молодой епископ? — леди Глэмис отняла у сына ароматницу, вернула ее на пояс платья, поцеловала мальчика в макушку. — Довольно приятное лицо и манеры. — Кроме лица и манер, у Джона Хепберна есть голова на плечах. Они месяц были в Стерлинге у Маргариты, прежде чем явиться сюда… с чем? Джон, сколько я помню, никогда не делал ни одного движения не к своей выгоде, в простоте. Из сыновей этого покойного скота, первого Босуэлла, он — худший. Он да еще, пожалуй, Болтон. — Арчи, — молвил Серая сталь, — мы от них достаточно претерпели, от этого рода, верно. Но то было в иные дни. Теперь-то Дугласов не пошатнуть. Но твой страх может раскачать нас… — Мой… что⁈ — регент взглянул на родственника так, что любой иной вжался бы в пол, но Серая сталь только сухо улыбнулся. — Ты, дядя, видел, что за тряпку он приволок на своих плечах⁈ — Так тряпка пугает тебя? — Если б он содрал кожу своего деда с его трупа и явился в ней в Эдинбург, словно Геракл в львиной шкуре — это и тогда не выглядело бы столь красноречиво. — Но тряпка не есть броня, — возразил Питтендрейк, — не есть и угроза… или тебя задели те гнилые слова, про твою покойницу? Да кто там теперь докажет, если концы в воду, и сами не стали дознаваться тогда? Не похоже, чтоб эта парочка явилась требовать суда или чинить возмездие. — Они не посмеют, — отвечал Ангус. — А тогда и некому было вызнавать. К счастью. Эта старая сука Хепберн даже не приехала на похороны своей дочери… так боялась оставить сынков без присмотра, чтобы не перегрызлись. — Но и отправила младенца-наследника подальше, так? — подсказал Питтендрейк. Ангус кивнул: — Да. Опекунство над его землями осталось в семье… к сожалению. Крайтон, Хейлс, шерифство Бервикшира и… — он помолчал, но лютая жажда вскипела в голосе. — И Хермитейдж! — Хермитейдж, — отозвался Питтендрейк эхом. — И немало денег за всё это! — Порядком. Едва ли не больше, чем с Хантли. — И мы упустили… — Некстати, знаешь ли, оно было. Надо было уцепиться и удержаться, когда Арран поднял мятеж против моего с Маргаритой брака, когда Гамильтоны хлебнули крови с нашей стали на «Чистке мостовой». — Тебе, Дженет, не кажется, что Джеймс Финнарт уж слишком любезен в последнее время с нашим регентом? — спросила тем временем леди Изабелла племянницу. — О, — отвечала та, усмехнувшись. Маленький Джон Лайон грелся в кольце ее рук, прильнув лицом к вышитому партлету. — Я же приложила к тому немало усилий… — Не стану спрашивать, понравилось ли тебе. — Уже спросила. Да. Но чрезмерная любезность Джеймса с Арчибальдом — уже не моего ума дело. — Ты сказала ему? — Арчибальду? Сказала, что Джеймс Финнарт может сменить сторону, если найдет это удобным для фамилии Гамильтон, и Арран поддержит старшего сына. Но Арчибальд считает, что мы сейчас на волне, что нас не остановить… — Уверенность равно обманчивая и опасная. Но леди Глэмис, задумчиво дуя в затылок сына, ероша мальчику волосы, сказала только одно, то же, что в зале, наблюдая брата в ссоре с Босуэллом: — О, это же Арчибальд… А братья Дуглас продолжали вспоминать былые дни. Упущенная возможность опекунства над молодым Босуэллом теперь казалась им особенно досадной — когда дитя расцвело и явилось ко двору с полным сознанием своих прав и свобод. Прав, впрочем, не утвержденных Тайным советом короля… примерно треть которого находилась сейчас в этом зале, а прочие — Арран, Огилви, Максвелл, Морэй — если не прямо ели с руки графа Ангуса, то имели серьезные основания считаться с ним. |