Книга Белокурый: Права наследства, страница 73 – Илона Якимова

Странное впечатление на него производил король: смесь простодушия, наивности, злости, коварства и каприза. Но в хорошие минуты, вероятно, сюзерен мог привлекать сердца. Джеймс рассматривал кузена долго, внимательно, любовно изучая детали — старинный плащ, плечевую брошь с девизом и головой лошади, правильные черты лица, светлые кудри — так, словно молодой граф Босуэлл был неодушевленным предметом обстановки или диковинным породистым зверем. Отхлебнул из бокала, внезапным взмахом руки сгреб за чуб, потянул голову Патрика себя… и вынес вердикт:

— Ты мне нравишься, Хепберн.

— Да и вы мне тоже, Ваше величество, — без запинки отвечал кузен королю.

В общем, это была почти правда, а даже не та самая предложенная Брихином лесть. Джеймс не столько ему нравился, как вызывал желание защитить. Он был нелеп, уязвим и трогателен, и вдобавок, в плену — а что еще в юности нужно для верности государю? Вдобавок он ведь долгие четыре года в Сент-Эндрюсе думал, как поступил бы, выпади ему случай помочь королю… и вот этот день пришел.

Меланхоличный Джеймс Стюарт поперхнулся вином, закашлялся и захохотал.

— Вот же черт белокурый! Да ты еще и наглец! Я таких люблю, жаль, здесь их мало… ну, значит, у меня будет нескучное лето!

Король еще и сам не подозревал, до какой степени нескучное.

А вот Патрик по молодости очень ошибся, приняв нетрезвое королевское «ты мне нравишься» за знак искренней симпатии.

Золоченый помандер выкатился из руки, стукнул по тяжелой бархатной юбке платья, свисая на цепочке с пояса дамы… острые темные глаза, бледное лицо, прямой нос с горбинкой, но вот губы чуть узковаты — о, ее сравнивали с птицей в полете в эпоху юности, но теперь бы никто не осмелился на такое легкомыслие с той, кого называли леди Килспинди, «драгоценная наша леди-казначейша», цедил сквозь зубы надменный острословец Финнарт… Изабелла Хоппар, в замужестве Дуглас, очень внимательно наблюдала всю сцену, не двинувшись с места, потом спросила у племянницы:

— Скажи мне, Дженет, зачем он устроил свару?

— Ну, это же Арчибальд! — отвечала леди Глэмис с еле заметным оттенком раздражения.

Узкие зеленые глаза ее на мгновение задержались на брате, сцепившемся с Хепбернами.

Тут к дамам подошел муж леди Изабеллы, провост Эдинбурга и казначей короля лорд Килспинди, дядя регента. Имя он носил то же, что и племянник — Арчибальд — а потому юный король снабдил его прозвищем, не без иронии почерпнутым из рыцарского романа, ибо, сказать правду, ровно ничего рыцарского в этом Дугласе не было вовсе.

— Он боится, — заключил Килспинди «Серая сталь».

Дамы переглянулись.

А предмет их беседы, образец доблести, светоч могущества, милорд регент, протектор короля, граф Ангус все еще стоял, пылая в лице кровью гнева, посреди зала, глядя вслед дерзкому юнцу.

— Следи за племянником! — брезгливо буркнул Брихину регент, убирая дагу в ножны жестом крайней досады. — Не то долго не проживет, с таким-то поганым языком…

— Поздно, ваша светлость, — усмехнувшись, отвечал Джон, пропустив угрозу мимо ушей, — за ним уже не уследишь. А через год-другой сорвется в Лиддесдейл, так я вообще посмотрю на это с удовольствием. Там как раз мои достойные братья составят ему подходящую компанию.

Ангус пренебрег предсказанием, спросил, прищурясь: