Книга Белокурый: Права наследства, страница 87 – Илона Якимова

— Я бы сказал так, — уточнил Брихин, кашлянув, — его преосвященство архиепископ Сент-Эндрюсский полагает, что израсходовал дары своей благосклонности к Хепбернам.

— Скупая тварь, — коротко согласился Данбар. — Свиньи да изопьют его кровь.

И словом Данбар разил не слабей, чем иные мечом. Он, именно он три года назад обратил на Приграничье, на долину Лиддесдейл, сердцем которой до сей поры владела фамилия Хепберн, нерушимое проклятие — проклятие родом из кельтских, дохристианских времен, обратил — и повелел высечь на «гибельном камне», да не избудется оно во веки веков. Гэвин Данбар, устав призывать к милосердию грешников Долины, излил на них одну тысячу шестьдесят девять слов — на них самих и на их потомков, доколе род их не пресечется вовсе, отлучив от церкви все население Лиддесдейла… Молодому королю Джеймсу, быв некоторое время его воспитателем, Данбар привил не столь благочестие, сколь глубокое суеверие, смешанное с ужасом от преступлений ереси и волшбы. Оно и не удивительно: архиепископ Глазго с его горящим взором и яркой жестикуляцией производить впечатление умел и любил, да и оратором был превосходным. Одно не давалось ему в руки — власть, в том числе, в стенах святого города Сент-Эндрюс. Она и теперь ускользала из рук, ибо коадьютором при Джеймсе Битоне был назначен племянник его Дэвид… с правом наследования епископата, конечно.

— Свиньи пусть питаются, чем им заблагорассудится, а вот королевству был бы необходим новый канцлер — ввиду видимых хворей нынешнего… как вы считаете, монсеньор?

Острый огонек понимания загорелся в темном взоре Данбара:

— Что вам угодно, Брихин?

Шотландия, Мидлотиан, Эдинбург, апрель 1528

Уже несколько дней молодой граф Босуэлл, как тень крыла птицы возле лица, ощущал невидное, но ощутимое благоволение сестры регента, прекрасной леди Глэмис. Патрик не мог бы сказать, в какой час это началось, и в чем именно точно проявлялось, однако что-то определенно переменилось: однажды она оборвала язвительность леди Флеминг на его счет, в другой раз именно его попросила подать оброненную муфту… И поймал себя на том, что уже думает о леди не в полной мере, как о враге. Да и кто, в конце концов, в ответе за свою кровь по рождению и за брата своего? Уж точно не женщина. Питтендрейку, к примеру, будь он сто крат к нему более дружелюбен, он не поверил бы ни в чем и никогда, но ей… Что в том, что ей выпало родиться в фамилии Дуглас? На такой красоте не может быть вины. Ему нравилось, как она улыбалась ему теперь — украдкой, когда не видела эта жужелица, леди-казначейша, когда ни дяди, ни трёх братьев ее не случалось поблизости. Столько очарования и тепла… Конечно, Дженет Лайон порядочно старше, но какое это имеет значение, если леди пожелает утешиться? Мужа ее при дворе нет, не о чем беспокоиться, а эта медовая рыжина Саломеи в ее волосах… о! И при мысли, как стал бы он осуществлять утешение, граф даже слегка смутился.

Шли четвертые сутки отсутствия епископа Брихина в Эдинбурге.

— Так, значит, я наскучил вам, дорогая?

Брови, слегка сходящиеся на переносице, говорят, по приметам, либо о непреклонности нрава, либо о неумолимой воле. Глаза… глаза очень проницательные и очень непроницаемые к любой сторонней догадке. От этого тона мороз по коже пошел бы у любого, и даже леди Глэмис ощутила поцелуй, незаметно для прочих пришедшийся в обнаженную шею, под откинутой вуалью чепца, скорей как прикосновение холодного лезвия, а не губ.