Книга Белокурый: Права наследства, страница 88 – Илона Якимова

— Господь с вами, Джеймс… с чего вы взяли?

— Вы настойчиво строите глазки мальчишке Босуэллу, Дженет, хотя по возрасту он годится вам в сыновья. Обратите свое внимание лучше на дядю-епископа… Ах да, регент предусмотрительно сослал его подальше от двора.

— Вы полагаете, я могла бы спать с духовным лицом⁈

— Я полагаю, вы охотно выполняете приказы брата, только и всего. Не то, чтобы я разочарован, Дженет, однако наше знакомство было весьма приятным… временами.

— Было, сэр Джеймс?

— Было, леди Дженет.

— О нет… — и она смотрела на Джеймса Гамильтона Финнарта снизу вверх, морская фея Танталлона, зелень лета, безумство мая, несказанная глубина нежности, — о нет, Джеймс, неужели вы оставите меня из-за пустого подозрения, из-за ревности самой глупой?

Военный вождь семьи Гамильтон, старший и любимый сын графа Аррана… чуть наклонился к даме, еле слышно шепнул на ушко:

— Я никогда не ошибаюсь в своих подозрениях… и не становлюсь в очередь, леди. Мое почтение.

Ощущая, как гнев поднимается в глубине души, смотрела вслед ему Дженет Лайон, леди Глэмис. Мужчины! Господи ты боже мой, как ей наскучило быть орудием в руках этих несмышленышей, полных похоти и тщеславия — всего лишь. И этот такой же, как и все прочие… так пусть идет, хотя бы и в преисподнюю! Теперь она была в подходящем настроении, чтоб сделать то, что и требовалось.

Накануне отпущенный королем заполночь после охоты вблизи Масселбурга, в тот день граф Босуэлл и на скалу явился, припозднившись — слегка помятый, с глазами, полными невыветрившегося сна, и вид имел куда более детский и беззащитный, чем обычно. При входе он едва не влетел в грудь Финнарту, покидавшему зал вместе с кинсменами — тот смерил его ироничным взглядом с ног до головы, но, поскольку Брихин велел быть с Гамильтонами безусловно почтительным, то и граф первым отвесил поклон. Короля в холле не было — и Патрик Хепберн уже было махнул рукой пажу Его величества, подзывая, намереваясь пройти в приемную, когда грубая сцена привлекла его внимание: изящная, полная гнева женщина против широкоплечего, могучего мужчины, чья власть в Шотландии была сейчас равна королевской…., а то и выше королевской. Эти двое были видны издалека, даже если б не столь слышны.

— О нет, вы не заставите меня участвовать в этой мерзости! Хватит! Довольно! Вы… от вас все несчастья моей жизни, Господь свидетель! Кроме алчности, злобы, жестокости самой гнусной — что еще есть ваша душа, господин регент? Я не останусь при дворе, где вы день за днем делаете посмешище из моей чести… из чести моего мужа!

Скорая оплеуха была ей ответом. Пользуясь тем, что король покинул холл, Ангус не слишком сдерживал себя ради пристойного поведения даже и в семейном разговоре.

Леди схватилась за щеку, на которой алел след от ладони.

Глаза зеленые, зеленей майской листвы, наполнились слезами:

— Как же я вас ненавижу! — от всего сердца сказала Дженет Лайон брату. — Будьте прокляты!

Вихрем развернулась она на месте, в жестком шелесте юбок направилась к выходу из зала, едва не сбив с ног замершего на месте, завороженного графа Босуэлла, изумленного и расколом в стане врагов, и интимностью сцены.

— Вернись, Дженет! — произнес Ангус, не повышая голоса. — Вернись немедленно.

Но еще прежде, чем Патрик Хепберн успел понять, что к чему, на сгиб его локтя опустилась маленькая рука Дженет Лайон: