Онлайн книга «Поздняя тризна»
|
Перекрестилась, поднялась с кресла, позвала девушку — распорядиться об ужине для милорда. 3 Ужин для милорда ждать себя не заставил, и подан был в покои милорда, расположенные там, куда сама Кэт в бытность свою госпожой Ущелья не особенно-то заходила — в бывшую спальню ее супруга. Рой строго блюл возможность уединения — да, даже и от жены, Арчибальд, напротив, допустил тут устроить всё, как нравилось графине Дженет, от которой с сегодняшнего дня с облегчением стал свободен. И Дженет здесь, как ни странно, больше не припахивало — как и вовсе не было. Дженет Кемпбелл уже с год жила отдельно от своего бедового супруга, и всё, что в Ущелье содержалось в чистоте и порядке, и поныне содержалось руками и распоряжениями вдовой графини Аргайл. Покои протоплены, стол застелен свежим вышитым льняным полотном, пахнущим терпкой летней травой — сегодня досушивали на солнце после стирки — и августовским полднем. Слуги вы́метали на стол разное по вкусу милорда: и резаный на тонкие ломти запеченный кабаний бок, и овечий сыр, и вяленую оленину, и первые яблоки, и желтое масло на блюдце, и свежий ячменный хлеб… И пирог с черникой. Лугнасад при пятом Аргайле уже не справляли, негоже то было лорду Конгрегации, но Кэт подозревала, что пасынок к протестантам переметнулся ровно за тем же, за чем и Рой, только из выгоды. И если с Роем то было больно ей сознавать, то теперь, с Арчи, пирог с черникой только позабавил ее. Она не приказывала в кухне, сами, что ли, сообразили? Лугнасад. Нет, вспоминать не надо. Было и прошло. Арчибальд расположился в кресле у стола — в кресле отца и деда, старом, почти черном от времени — и сам был весь в черном, сливаясь с мореным дубом, и голову откинул на спинку кресла, и видно было, что и дублет бы расстегнул, душно ему и тяжко, да вежество не дозволяет при даме. Устал, и правда, заметно стало вблизи. Сидел, молчал. Смотрел, как слуги таскают блюда — безо всякого интереса. Сосредоточил взор ясных глаз на мачехе и спросил: — Что дальше думаешь делать, леди Кэт? Спрашивал, и не раз, и всякий раз отвечала пасынку одно и то же, что ответила и теперь: — В Инверери и на Айону. Брат бирлин должен быть прислать… Мать-аббатиса вклад от меня имеет, поживу там немного. Потом, вероятно, в Дуарт. А, быть может, и на Айоне останусь… уже насовсем. — А надо ли тебе? Говорено об этом было — не перечесть. Но Арчи сказанное почему-то не достигало. Спрашивал все время занудно одно и то же весь этот год, когда поняла, что без Роя чужая здесь, когда начала отчетливо рваться домой, на острова. А ей все ясней подползала мысль принять на Айоне постриг. На четвертый десяток уже, пожила, что ей теперь искать в миру? Хотела ведь когда-то, до брака, там и остаться, и жалела, что не случилось. Лучше было б вовсе не знать Роя, чем знать и утратить его совсем. А в вечной жизни не свидятся, он так и сам говорил. А Арчибальд повторил то же, что в последний год: — Поживи, осмотрись… Всегда одно и то же «поживи, осмотрись», как будто мало за десяток лет осмотрелась. Два года за тем осмотром прошло. Каждый камень знаком, но чужд. Всё, что могла, вложила и отдала, уже пора уходить. — Никого не стеснишь. Я тебе только рад… Может, оно и так, да только, придя в себя из пучины горя, осознав смерть мужа, Кэт больше не ощущала себя ничем связанной с Кемпбеллами. Был Рой, было солнце в небе, была скала, на которой стояло ее гнездо, но скала раскололась, а с тем и гнездо исчезло. А новый Аргайл, тем не менее, смотрел на ее решимость с явным скепсисом: |