Онлайн книга «Белокурый. Король холмов»
|
Джеймс суеверен, Джеймс всегда был чертовски суеверен. Это очень опасный вопрос. Кто-то донес королю, что он бывает у Найнстен Риг… кто? Об этом могли знать только в своре и только самые ближние. — Это ложь, — отвечал граф, бледнея от гнева, — клянусь спасением души… — Самое время об этом подумать, — согласился король. — Пренебрежение волей сюзерена, нарушение оммажа и клятвы лорда-хранителя, укрывательство убийц, заключение подложного мира, грабительские рейды на юг… да-да!.. и вдобавок еще — темные искусства. Не хочешь ли выбрать себе исповедника, Патрик Хепберн? Можешь назвать имя. — Джон Хепберн, епископ Брихин. — Неисправим! — с неприятной усмешкой произнес король. — Но зато я могу кое-что исправить — хотя бы твой дерзкий нрав. И твою склонность ко лжи. Отсюда, из моего кабинета, Патрик Хепберн, ты отправишься за решетку, во-первых, чтобы я мог впоследствии разорвать навязанный мне мирный договор, во-вторых, за попустительство преступникам. Но ты мог бы облегчить свою участь и, возможно, даже сберечь голову: выдай джедбургским судьям своего капитана и вместе с ним тех, кто помогал ему бежать… если по-прежнему готов служить мне. Все происходящее до сих пор не укладывалось в уме, и в первую очередь, то, что Джеймс так легко смог подставить его — человека, когда-то помогшего королю обрести подлинную власть. Белокурый был в бледен от бешенства, но держался изо всех сил. Король стал опасен — и надо быть осмотрительным. — Мне жаль, Ваше величество, — сказал он медленно, — но тут я не могу услужить вам. Роберт Эллиот бежал в Спорные земли, его ищут. И я не знаю в своем доме людей, помогших ему бежать. Возможно, ему помогали братья… Однако, если вы желаете взыскать с меня за служебную оплошность — ибо я намеревался судить Роберта Эллиота по всей строгости закона и повесить его — сир, я ваш покорный слуга. У покорного слуги бушевало такое пламя в глазах, что он опять постарался опустить взор. — Ты снова лжешь мне, Хепберн, — кивнул король. — И раз ты не хочешь добровольно отдать королевскому правосудию капитана-убийцу, за него под суд вместе с тобой пойдет любой другой из твоих подручных, благо, там с каждого есть за что взыскать. Скажем, твой беспокойный тезка, дядюшка, лорд Болтон… убийство приора Колдингема подойдет.Погоди, припомню, — молвил Джеймс, не без иронии глядя на Босуэлла, — когда ж это было-то? В двадцать втором? Расходные книги Ноблса… они ведь были сожжены на его глазах! Но кто-то успел заглянуть и в них. Кто-то, очень близкий к Болтону, знавший его долгие годы. — Убийство приора Колдингема было совершено по приказу регента, графа Ангуса, — выдохнул Белокурый, уже понимая, что дело совсем плохо. — Лорд Болтон дал виру за кровь его семье, и они отказались от вражды. Ваше величество, это происшествие весьма прискорбное, но для Приграничья, увы, обычное, и виновен он не больше многих людей того же Бранксхольма-Бокле… — Говоришь, не больше людей Бокле? — переспросил Джеймс, усмехнувшись. — Но Бокле уже взят, кузен, за день до тебя. И он уже сидит. Хепберна бросило сперва в жар, затем в холод, и вовсе не от того, что перед ним сейчас, он понимал, гостеприимно распахнулись двери Старого Толбута. А потому, что единственная его вера — вера в честь и милость короля, которому он когда-то подставил плечо — была безвозвратно растоптана. Тут было что-то большее, чем нелепые слова о государственной измене, произнесенные Стюартом, и это большее относилось явно не только к нему одному, Патрику Хепберну, третьему графу Босуэллу. И Джеймс вложил отгадку в его руки сам, словно камень для пращи, произнеся с чувством глубокого удовлетворения, глядя, как занимается в окне бледный рассвет Мидлотиана: |