Книга Белокурый. Король холмов, страница 160 – Илона Якимова

Верзила встал со своего места у огня, подошел к ним, ухмыляясь в бороду, положил руку на талию девушки.

— Всего лишь в болоте, милая, — хмуро отвечал граф, — может, отмоешь меня, мартышка? И что это за безумец, Дженет, который лапает тебя, не смущаясь моим присутствием?

Дженет расхохоталась в ответ:

— Знакомься, братец, это мой муж — Джон Гамильтон Клидсдейл.

Босуэлл окинул зятя с головы до ног не самым дружелюбным взглядом:

— Ты точно уверена, что он подходит тебе в мужья?

— Он подходит, — вместо жены ответил с усмешкой Большой Джон. Выглядело это так, словно вдруг заговорил донжон замка Хейлс. Джон Гамильтон и в самом деле был огромен — и видом, и голосом.

— Ну, это мы еще посмотрим… — буркнул Босуэлл.

Клидсдейлский Джон, единокровный брат Финнарта и тоже бастард, стал правой рукой Патрика Хепберна в бесчисленном множестве приграничных набегов.

За столом у отчима Патрик начал клевать носом и, чтобы не заснуть прямо в холле, рано ушел к себе, однако в спальне сон как рукой сняло. Он раздраженно слонялся из угла в угол, обдумывая грядущий брак, когда в дверь поскреблись, и в комнату проскользнула Джен Хоум Гамильтон. Она проследила путешествие братца от окна до постели и камина и снова в нишу окна и ехидно улыбнулась:

— Волнуешься, счастливый жених?

Сплетни в замке, полном женщин, разносились по воздуху быстрей, чем миазмы потницы. Еще и с матерью не успел обсудить толком, а тут сестрица! Патрик остановился, поглядел на нее, поднял бровь:

— Мартышка, ты думаешь, что меня — меня — можно еще чем-то взволновать до бессоницы? Тем паче, таким пустяком, как свадьба?

Но Джен бессовестно захохотала:

— О да, железный несгибаемый Босуэлл, достойный воспитанник нержавеющего Джона Брихина! Ты — трусишь — собственной — свадьбы — не отпирайся!

Она обладала волшебным качеством — одним щелчком сбивать с брата и холодность, и апломб.

— Не трушу, — с неохотой сознался Патрик. — Но моя б воля, вообще не женился бы ни на ком.

— Так твоя воля и есть, — рассудительно возразила Джен. — Кто может принудить графа Босуэлла?

— Никто, Джен. И ничто — кроме необходимости. Брихин прав, вдовая графиня права, и леди-мать также… мне нужны наследники. Отец уже был женат в моем возрасте. Жаль, конечно, что не я выбрал себе супругу, но какая разница, если девушка достойная и разумная.

— Ты сам бы и не выбрал. Тебе же все время не до того, а пока девок в Хермитейдже хватает, так и вообще ни к чему… я понимаю.

— Дженет! — возмутился Патрик.

Ее манера выражаться ничуть не пристала добродетельной знатной леди.

— Что я сказала не так? Будь я мужчиной, я бы женилась только в старости, когда уже наскучит менять любовниц.

— Будь ты мужчиной, мы бы дня не проводили без драки.

— Это верно, — усмехнулась Джен. — И я порой очень жалею, что у меня никогда не было шанса надрать тебе уши, дорогой брат, за твое самодовольство и ослиное упрямство!

— Ладно — я, ты сама-то зачем вышла замуж, да еще пока меня здесь не было?

— А ты что, рассчитывал, что я стану тебя дожидаться? Что выйду замуж за тебя, как мы договаривались, когда тебе было пять, а мне три? — она опять засмеялась.

Белокурый тоже наблюдал за ней с улыбкой. Последний-то раз они с Дженет виделись, когда она приезжала с Максвеллами к нему на собрание в Долину, и после — на Рождество, в незапамятные времена до королевской тюрьмы. Из пятнадцатилетнего угловатого подростка Джен превратилась в ослепительную молодую даму — серые сияющие глаза, вьющиеся темно-русые волосы, гибкое тело, юная крепкая грудь, стиснутая, приподнятая вышитым корсажем платья.