Книга Белокурый. Король холмов, страница 162 – Илона Якимова

— Ты — дурень! — отвечала Джен Гамильтон.

В ней взрывоопасным образом сочеталась сияющая краса Агнесс Стюарт и презрительная к обстоятельствам лихость Алекса Хоума. Глядя на нее, Патрик сейчас воочию увидел человека, в одиночку привлекшего в Шотландию герцога Олбани на регентство и с тремя тысячами пошедшего завоевывать Сент-Эндрюс для папского легата. И позавидовал, и одновременно не позавидовал зятю.

— Ты — дурень, граф Босуэлл, — повторила сестра. — Не сомневаюсь, в постели ты хорош, но у Джона тоже с этим все в порядке. Я не собираюсь изменять ему ни с тобой, ни с кем бы то ни было. Мне просто нужно было поцеловаться с любым другим парнем, кроме мужа. Лучше с тобой, ты не станешь болтать…

— Но зачем⁈

— Чтобы сравнить, — практично отвечала сестра, — каково это, целоваться с разными мужчинами.

— Ну, и чей же поцелуй слаще? — коварно осведомился брат.

— Джон выиграл, — солгала она, потупив взор. — Но ты тоже большой умелец.

— И ты хочешь сказать, что никогда не целовалась ни с кем, кроме нас двоих? Уж не врешь ли ты опять старшему брату, моя маленькая Джен?

— Ну, если не считать Роба Максвелла, который постоянно пытался залезть мне под юбку, объясняя, что мы сводные, греха не будет, а коли и обрюхатит, тогда поженимся… Но я бы не сказала, что уворачиваться от его слюнявого рта значит целоваться с мужчиной.

— Давай, я его убью? — с готовностью предложил Патрик.

— Зачем? — засмеялась Дженет. — Господь его уже покарал: он год как женат на такой мегере, что даже я при ней держу язык за зубами. Наверное, я потому Джона и выбрала, что он таких, как Роб, может двоих, не жуя, проглотить на завтрак.

— А после свадьбы он?.. — на всякий случай спросил Белокурый.

Сестра посмотрела на него, как на дитя несмышленое:

— Ты видел, какие у Клидсдейла кулаки? Он серебряную крону может пальцами в трубочку скрутить… Робби не самоубийца.

— Ну, хорошо, — сдался Патрик, — но при случае, помни, что брат у тебя тоже есть.

— Ага. Брат. Который то сидит за решеткой, то играет в заговорщика, то пропадает на границе. А в свободное время режет сассеннахов за Чевиотами.

— Для деревенской барышни ты очень осведомлена, — пробормотал Патрик.

— Пусть я деревенская, но не дура. Ты даже пропустил мою свадьбу!

— Знаешь, лучше пропустить твою свадьбу, чем снова оказаться в камере на скале!

— Ну, зато я не пропущу твою, граф Босуэлл… — коварно улыбнулась Джен, но, видя, как досада опять заливает его лицо, внезапно сжалилась. — Ладно, не трусь! Агнесс очень милая, я ее знаю, и она тебе понравится. Пообещай, что будешь добр к ней!

— Когда это я был зол с девицами? — удивился Белокурый.

— Тот ты, кого я помню — никогда… Но ведь это было до того, как ты стал лэрд Лиддесдейл, до всей этой твоей славы.

— А что не так с моей славой?

— Все так, все обычно для приграничника. Но в ней нет места нежности.

Сердце у Патрика защемило. Благословен день, когда мать второй раз вышла замуж. Он очень жалел порой, что у него нет братьев, но вот сестер точно больше не нужно — никаких, кроме Дженет Хоум Гамильтон:

— Ох, мартышка моя, откуда в тебе столько мудрости…

Он крепко обнял сестру, поцеловал в кудрявую темно-русую макушку.

— И понимания, братец? — шмыгая носом, лукаво переспросила Дженет. — Я угадала мягкое место железного Босуэлла?