Книга Белокурый. Король холмов, страница 185 – Илона Якимова

Сцена возникла странная, и она затягивалась. Король, наконец, смутясь от пристального взгляда Белокурого, отвел глаза, взглянул на даму, которая, ни жива, ни мертва, притаилась подле Босуэлла — и тут уже полностью потерял самообладание, на сей раз, от гнева. Эта крохотная, словно детская, стопа с высоким сводом, узкая щиколотка, изящная голень, округлое бедро… и то, что было скрыто меж бедрами завитками волос — все было так ему знакомо, как собственное тело, ибо он обладал Элеонорой не меньше дюжины раз. Король был не дурак. Он излился в этот сосуд только сегодня утром, и мог бы поклясться, что похотливая сучка легла под кузена Патрика, еще влажная от его семени.

— Какая красавица твоя дама… такой вкус делает тебе честь, — произнес он голосом, ледяным от бешенства. — Там, за дверью, меня дожидаются свитские короля Франциска… и среди них граф де Трай, он, знаешь ли, большой знаток и ценитель хороших женских форм. Не позвать ли его полюбоваться на этакую прелесть?

Босуэлл под одеялом ободряюще сжал руку Элеоноры. Та готова была рыдать от ужаса: муж закрывал глаза только на ее приключения с королями, а все прочее, не столь прибыльное, оставлял на совести жены. Но как только Стюарт ткнет графа носом в распутство дорогой супруги, поймав ее с поличным, де Трай, спесивый и мрачный, будет вынужден принять меры тем более жестокие, чем менее он хочет казаться смешным. И тогда графиню де Трай в лучшем случае ждал бы монастырь, а в ином, менее благоприятном — яд, удавка или удар кинжала. Что же до осквернителя семейного гнезда, то Хепберну одному пришлось бы ответить за всех троих высокородных любовников графини… самым нашумевшим исходом подобной истории при дворе недавно стал кастрированный и убитый оскорбленным мужем на глазах у прелюбодейки красивый паж. Босуэлла такая развязка не устраивала ни в малой степени.

Джеймс Стюарт лениво повернул голову к дверям, собираясь позвать де Трая.

— Пощадите стыдливость дамы, сир, — в низком голосе Хепберна мелькнула и пропала столь ощутимая нота угрозы, что король ушам своим не поверил, быстро взглянув на кузена. — И разве позволите вы де Траю, этому мужлану, осквернить взглядом мою леди, ту, которую сами вы почтили… своей похвалой?

В те несколько мгновений молчания, что последовали за вопросом, Элеонора забыла дышать.

— Ну, — сказал король после долгой паузы, пока в нем боролись злость, досада, возмущение и здравый смысл, — возможно, и не позволю. Ты — страшный человек, Босуэлл, тебе уже говорили? Но неужели, — продолжил он не без яда, — ты и мне не покажешь ее лица? Такая красотка и личиком должна обладать обворожительным, а, Патрик?

— Пощадите стыдливость дамы, кузен, — снова повторил Босуэлл, уже совсем с иной интонацией, — и поверьте мне на слово…

— Уж чему-чему, а слову твоему я поверю в последнюю очередь! — прямо отвечал Джеймс Стюарт. — Одевайся, неисправимый распутник, и если тебя не будет через четверть часа… мое почтение, мадам! — адресовался он безмолвному одеялу.

С этими словами раздосадованный король, более не обращая внимания на любовников, покинул спальню лорда-адмирала.

Элеонора немедленно сбросила одеяло и перевела дух.

— Что бы вы сделали, — спросила она, глядя на Хепберна с каким-то болезненным, жгучим интересом, смакуя пережитый страх, — если бы король стал настаивать?