Книга Белокурый. Король холмов, страница 60 – Илона Якимова

Армстронгами в ту пору заправляли двое кузенов — Вилл Подморгни, прозванный так за нервный тик, ничуть не красивший его длинной рожи, и Джон Полурылок, чью физиономию по диагонали рассекал багровый, криво сросшийся шрам от зверского удара мечом, лишившего Полурылка половины носа. Удар, помимо эстетических, имел для Джона Армстронга еще и те умственные последствия, что после его стали прозыватьЧокнутым Джоном — за непредсказуемость поведения. И если с Эллиотами еще можно было договориться через языкастого Роберта, то Армстронги, соответственно фамилии, признавали только клинок и плеть. Вырезать и перевешать… но не вступать в переговоры — таковы были предпочтения лорда Болтона. Однако Босуэлл проводил Приграничье только первую свою осень и еще не привык убивать людей направо и налево. Хранитель Марки дважды посылал гонца в Спорные земли, требуя виры за кровь своих людей и явки с повинной убийц, в качестве вестовых используя пленных кинсменов Полурылка, привезенных Болтоном из разведки, а на третий раз в сторону Блеквуд-тауэр полетело уже уведомление о наложении наказания… ответа он, конечно же, не дождался. Оно и неудивительно, толковал ему дядя, если больше шестидесяти рейдеров банды Полурылка — люди конченые, вне закона. Однако апатией Белокурый более не страдал, Робби Эллиот развязал ему руки: освободившийся от угрозы с севера, Босуэлл кинул клич в Долине и, отобрав лучших бойцов, ждал теперь только годных командующих…

— К тебе Берк Маршалл в капитаны просится, племянничек, — дядя, расположившись в дверном проеме господских покоев Южной башни, закрыл собою весь скудный свет, идущий с лестницы, освещенной чадящими факелами.

Патрик неохотно оторвался от Светония — несколько томов библиотеки старого Джона Хепберна кочевали с ним по любому бездорожью:

— Ну, и это хорошо? Или плохо?

Болтон трубно прочистил горло, молвил задумчиво:

— Это как сказать. Скотина он, конечно, редкая, этот Берк, и братья его не лучше, но дело свое знают. И места те тоже — раньше в подручных у Вилла Подморгни обретались.

— А почему ушли?

— Да повздорили, как водится. Подробностей не знаю. В общем, ты — лэрд, тебе и решать.

— Ну, давай возьмем, дядя. На пробу. В смысле, если не понравятся, мы их прирежем.

У Белокурого так бывало — и скажет в шутку, а выйдет всерьез.

До начала рейда Патрик собрал своих капитанов, пояснил предварительно, что ждет от них с точки зрения порядка. Матерые волки даже не пытались скрыть ухмылку, выслушивая его прекраснодушные приказы — женщин не насиловать, стариков и детей не резать. Тактика выжженной земли отменялась, даром, что Армстронги отменно наскучили всему Лиддесдейлу. Ухмылки, правда, сменились общей настороженностью, когда молодой Босуэлл пообещал вешать каждого убийцу и насильника, независимо от принадлежности к семье, а хоть бы и Хепберн. На первый раз или по незнанию приказа прощения также не полагалось, и об этом капитанам было велено известить бойцов.Разошлись, то есть, в смешанных чувствах. Леди-Эллиот, тот прямо говорил своим, что у юного Босуэлла слишком нежное сердце, слишком.

— Не выйдет! — объявил Патрику Болтон. — Я уж не знаю, чему учил тебя старый Джон, но по его книгам тут не проживешь, племянник. Резали — и будут резать, таков обычай кровной войны. А бабы — это уж известное дело… И всех не перевешаешь, только умы смущать такими приказами. На кой-черт тебе это нужно?