Книга Белокурый. Король холмов, страница 89 – Илона Якимова

Патрик скрипнул зубами, но протянул руки, закинул их на шею Роберту — так, в одно целое, они вошли в реку. Темная вода воняла дерьмом, наверняка и гардеробные замка сливали свое содержимое в эту сточную канаву. Про себя Патрик честил Болтона, который отправил на поиски графа именно Леди Эллиот, но сознавал при том, что никто, кроме Роберта, не был достаточно легок, чтобы взобраться в башню по отвесной стене, и достаточно силен, чтобы унести на себе оттуда двойную ношу. И достаточно предан Босуэллу, чтобы вообще решиться на эту безумную проделку.

Когда их тела в мокрой прилипшей одежде льнули друг к другу в темной воде, это было куда более интимное соприкосновение, чем того хотел бы Белокурый, но он старался об этом не думать. А Роберт, спасибо ему, вел себя так, словно ничего необычного не происходит.

На том берегу Робби свистнул, и из прибрежных кустов, как горошины из стручка, высыпались трое Эллиотов, в коричневом тряпье незаметные на фоне земли и древесной коры.

— Коня нашему лэрду, — церемонно провозгласил Роберт. — Справишься или помочь?

— Подсади!

Трое его людей, убедившись, что все в порядке, умчались вперед.

Роб подставил плечо, встав на колени.

В сущности, то был оммаж королю рейдеров Лиддесдейла… должен быть благороден тот, от кого я принимаю почести.

— Роб…

— Да, мой лэрд.

— Ты мне вроде как жизнь спас?

— Это вряд ли… но несколько сотен фунтов сберег, наверное.

Остаток дня они провели в бешеной скачке по холмам, успевая на привалах обмениваться ядовитейшими остротами. Робу в итоге пришлось уворачиваться от скованных рук Белокурого и спешно придумывать, где взять кузнеца, пока за длинный язык лэрд не зашиб его кандалами насмерть.

Но с того времени Босуэлл мог спать, пить, раздеваться в присутствии Роберта без боязни. И порой они сидели вдвоем в ночном карауле плечом к плечу, молча, глядя в затухающие угли костра, в том же единении, которое нашло на них тогда в камере, но больше не требовало физического утоления.

Болтон шел на подмогу во главе авангарда.

— Ты еще никого не четвертовал, дядя?

— Нет, — сознался Болтон, — хотя очень хотелось.

Ральф Невилл отказался принять выкуп за остающихся в тюрьме и отправил в погоню за беглецами работягу Роджера. Роджер вместе во всеми бойцами попал под засаду, после чего Вестморленду было послано верхнее платье кузена с клятвенным заверением, что на другой день он получит исподнее, а там — и кожу, содранную с родственника живьем… Болтон всегда крепко держал свое слово, и Вестморленд, злой, как сотня чертей, вынужден был обменять своих плененных англичан на полтора десятка Хепбернов. Обрел он и основательно потрепанного кузена, после чего немедленно попытался взять в клещи дерзких шотландцев. Но пришедший следом за Болтоном Джон Бинстон, горевший желанием доказать после того поражения свою доблесть, частью удачно вырезал Невиллов, частью увел у себя на хвосте в холмы, где, по старой привычке приграничников, растворился в пейзаже, а Невиллы, не солоно хлебавши, возвратились восвояси. Но дома их ждали не самые приятные новости — фермы на землях Вестморленда одна за другой занимались ровным светом ночного пожара. И обратной дорогой до Хермитейджа Белокурый снимал с деревьев, хоронил своих кинсменов, там, где это еще было возможно. Покойный Руперт Хепберн был прав — они не остались без отмщения. Рваная рана на груди заживала плохо, когда же затянулась — оставила по себе багровый, криво сросшийся рубец… теперь он был клеймен Лиддесдейлом навеки.