Книга Клятва Хана, страница 44 – Наташа Айверс

Чем дольше она смотрела, тем медленнее он двигался, поворачиваясь к ней то одним боком, то другим, то спиной. Её пальцы с тканью прошлись по животу, по бедру — и снова вверх — по груди и спине, на которой ещё блестела влага. Он словно демонстрировал. Себя. Свою силу. Своё желание, которое невозможно было не заметить. Член напрягся, медленно поднимаясь к животу. На её глазах.

— Ты смотришь… — произнёс он низко, всё ещё не глядя. — Значит, тебе нравится. Думаешь, я не знаю? Холодная снаружи, горячая внутри.

Он наклонился и забрал ткань. Взял её ладонь — мягко, но властно — и положил на своё тело, направляя туда, где яростно бился пульс. Она не отдёрнула руку.

Он провёл её ладонью по своему телу вниз, по изгибу живота. Настойчиво. У неё дрожали пальцы, но она слушалась, двигаясь, как учили. Медленно. Соблазнительно.

— Так… да… медленно… Крепче. Сожми сильнее… не спеши… ммм…

Он выдохнул с коротким, сдавленным стоном и вдруг отдёрнул её руку.

— Не сейчас, — сказал хрипло, борясь с желанием наброситься на нее прямо сейчас.

Он наклонился ближе, и его губы едва коснулись её щеки — жаркие, настойчивые.

— Сегодня ночью ты снова станешь моей, — прошептал он ей.

Он подошёл к сундуку, накинул свежую рубаху, затянул пояс, повесил пояс с ножнами и напоследок бросил через плечо плащ, сотканный из голубого войлока с нашитой полосой меха лисы.

На пороге остановился.

— Ты хочешь — я вижу. Это правильно.

А потом исчез.

Только за занавесью шатра раздался его смех, низкий и довольный, когда он о чём-то говорил с воинами.

Воины, что лениво собирались у костров на завтрак, с интересом обернулись.

Он должен был быть хмурым. Настроение после тренировки — как после дешёвой браги: удар пропущен, бок кровоточит, честь задета подшучиваниями. Другой на его месте уже бы медленно закипал. Проклинал бы беспечность, злился на глупые подколы, ушёл бы в тень. Но Баянчур… светился. Как доспех, натёртый до блеска. Глаза искрились. В уголке рта — ленивая полуулыбка. Движения — раскованные, гибкие, как у мужчины, у которого всё получилось.

Он прошёл мимо воинов так, будто вовсе не пропустил удара, а сам раздавал их направо и налево. Никто не знал, что произошло на поле для тренировок и потом — в шатре. Да и знать не хотел. Но вывод был очевиден: чего бы хан ни пытался добиться этим утром — он победил. И воины, глядя ему вслед, подумали примерно одно и то же: их хан хитёр, как степной лис.

А Ли Юн осталась внутри, с ладонью, на которой ещё пульсировало его прикосновение… и с жаром, разлившимся между бёдер.

Прибравшись в шатре, Ли Юн умылась настоями мяты и корня пиона, собрала волосы в высокую причёску и сменила тунику — на вышитую серебром, грушевого цвета, с плотным поясом. Всё — как подобает супруге хана.

Снаружи воздух был бодрящим — прозрачный, с запахом дыма и утренней похлёбки. Ли Юн направлялась на завтрак, когда увидела его. Ли Шэнь. Военачальник из Поднебесной. Моложе, чем её муж. Красив лицом — точёные черты, высокий лоб, строгий взгляд. Но сегодня всё это было подпорчено. И изрядно.

Под обоими глазами — налитые синяки. На переносице — след от удара. Нос не сломан, но припухлость явно останется на пару дней. Он пытался держаться с достоинством, как подобает представителю империи, но выражение лица говорило само за себя: ему было больно. И неловко.