Книга Бывшие. Любовь с осложнениями, страница 61 – Саяна Горская

Грудь сдавливает. Сердце ударяется о рёбра так больно, что дыхание перехватывает.

Впиваюсь пальцами в столешницу, как утопающий — в проплывающую мимо соломинку.

— Скажи мне правду, Женя. Скажи, что ты сама не дала себе шанса тогда, и поэтому так отчаянно пытаешься дать его Марине сейчас.

— Да, — выдержав испытующий взгляд Богдана, вздёргиваю подбородок повыше. — Так и есть. Онкология разрушила мою жизнь, поставила крест на всём, что имело для меня значение. Я не боролась за то, что мне дорого. А Марина — борется! И я хочу ей в этом помочь!

— Ты хочешь сыграть в Бога!

— Эта операция — реальна! Мне лишь нужен компетентный хирург!

Богдан молчит.

Закрывает глаза на пару долгих секунд и медленно качает головой.

— Я понимаю тебя. Не в полной мере, но… Я могу представить, что ты чувствуешь, когда смотришься в человека, как в собственное отражение. Однако, я не стану делать того, о чём ты меня просишь.

— Почему?

— Потому что я не собираюсь рисковать её будущим ради твоего прошлого.

Между нами несколько шагов. Но ощущение, что целая пропасть, которую нам не преодолеть за целую жизнь.

— Я не дам тебе этой иллюзии, — Богдан коротко поджимает губы. — Я не стану рисковать пациенткой ради твоих сожалений.

Распрямляю плечи.

В горле — ком горечи, который никак не удаётся проглотить. Он стоит там колючим сгустком, мешающим говорить.

Богдан тоже выглядит так, словно только что вышел с ринга, на котором провёл длительный бой.

Мы оба — выжатые в ноль лимонные корки, лишённые жизни и сил.

Богдан выдыхает. Устало растирает глаза и массирует переносицу.

— Всё, Женя, для очистки совести ты сделала всё, что могла. С лучшим нейрохирургом из доступных тебе всё обсудила. Хирург своё добро на проведение такой рискованной операции не даёт. А теперь иди и убеди свою пациентку в том, что её решение — это полная хрень. И если она хочет остаться в живых, пускай соглашается на радикальную операцию.

Киваю.

— Я поняла.

— Женя…

— Спасибо, Богдан. Ты мне всё объяснил. Пойду скажу Марине, чтобы заказала маленький гробик для мечты всей своей жизни. И гробик побольше — для себя.

Разворачиваюсь и ухожу, не дождавшись, пока он скажет ещё что-то.

Женя.

Лаборатория пахнет спиртом и реактивами. Стою у стойки, нервно барабаню пальцами по пластиковому покрытию.

Настя, лаборантка, копается в стопке конвертов, шуршит бумагой.

— У вас много работы, — пытаюсь заполнить неловкую тишину разговором.

— Как всегда, — пожимает плечами Настя. — Больница же. Одни анализы уходят, другие приходят. Замкнутый круг.

— Да уж…

Вроде бы всего несколько минут назад я чувствовала себя нормально, но теперь в горле стоит сухой ком, ладони ледяные, а сердце бьётся через раз.

— Ты как? — Настя бросает на меня быстрый взгляд, выуживая из кипы нужный конверт.

— В норме, — неестественно ровно звучит мой голос.

Хватаю конверт, киваю в знак благодарности и отхожу в сторону. Разорвав печать, вытягиваю результаты. Глаза сразу цепляются за цифры.

Замедленное осознание, удар током.

Лейкоциты зашкаливают. СОЭ ужасающее. Маркеры воспаления выше нормы в несколько раз.

Нет…

Нет!

Гул нарастает в ушах, ноги становятся ватными. Сердце отбивает неравномерный ритм. Грудь так сдавливает, что становится больно.

Я вдыхаю — воздух не заходит в лёгкие.