Книга Бабушка, я замужем (но это не точно), страница 25 – Аля Авилина

Его руки скользнули по моей спине, притягивая ближе, вжимая в себя так, что между нами не осталось воздуха. Я чувствовала каждую клеточку его тела — жаркую кожу, напряжённые мышцы, бешеный стук сердца, который отдавался в мою грудь.

— Аня, — прошептал он, отрываясь от моих губ на секунду, чтобы вдохнуть. — Ты даже не представляешь, как долго я...

— Представляю, — перебила я. — Потому что я тоже.

Его руки чуть дрожали, когда он касался моего лица, моей шеи, моих плеч, словно не верил, что я настоящая, словно боялся, что я исчезну. Я поймала его ладонь, прижалась губами к запястью там, где бился пульс, бешеный, как у загнанной птицы.

— Я здесь, — шепнула я. — Я никуда не денусь.

Он смотрел на меня в темноте — глаза в глаза, и даже без света я видела в них всё. Все те годы, что мы были рядом. Все мгновения, которые могли бы быть нашими, но не стали. Всю ту любовь, которую мы так долго прятали даже от себя.

— Я люблю тебя, — сказал он. Не спросил, не предположил — просто сказал, будто выдохнул то, что носил в себе всю жизнь.

— И я тебя.

Больше не нужно было слов.

Его губы снова нашли мои — и мир исчез. Осталось только это: его руки на моей коже, его дыхание, сбивающееся в такт моему, его имя, которое я шептала снова и снова, как молитву.

Время потеряло смысл.

Я помню, как его пальцы скользнули по моей щеке, заправили прядь волос за ухо, задержались на шее, чувствуя, как бьётся пульс. Как он смотрел на меня в темноте — не видя, но чувствуя каждую мою эмоцию.

— Какая же ты красивая, — выдохнул он.

— В темноте все красивые, — попыталась пошутить я, но шутка вышла хриплой и сбившейся, потому что его губы уже целовали мою шею, спускаясь ниже, и мысли разбегались.

— Нет, — сказал он серьёзно, останавливаясь на секунду. — Ты всегда. Всегда была самой красивой. Я просто боялся тебе сказать.

Я хотела ответить, но вместо этого выдохнула — его руки нашли край моей футболки, и ткань скользнула вверх, открывая кожу прохладному ночному воздуху. А следом — его губы, горячие, жадные, оставляющие дорожку из мурашек.

— Руслан, — выдохнула я и вцепилась в его плечи.

— Что?

— Не останавливайся.

Он усмехнулся, я почувствовала это движение губ на своей коже, и продолжил. Останавливаться он, похоже, даже не думал..

Дальше были только ощущения. Его руки, сильные, но бесконечно нежные. Его губы, везде, где они только могли быть. Его шёпот — сбивчивые, отрывистые фразы, половина из которых терялась в поцелуях.

— Я мечтал об этом... — выдохнул он где-то у моего уха.

— Когда?

— Всегда. Каждую ночь. Каждое утро, когда просыпался и понимал, что ты не рядом.

Я зарылась пальцами в его волосы, притягивая ближе, чувствуя, как внутри разгорается что-то давно забытое, или скорее — никогда не испытанное. Потому что с ним всё было впервые. Даже спустя двадцать лет знакомства.

— А я боялась, — прошептала я. — Думала, если скажу, то всё разрушу.

— А теперь?

— А теперь понимаю, что разрушила бы, если бы не сказала.

Он замер на секунду, посмотрел мне в глаза, даже в темноте я видела, как они блестят.

— Я тебя никогда не отпущу, — сказал он. — Ты понимаешь? Теперь никогда.

— Обещаешь?

— Обещаю.

И эти слова стали последними, которые мы сказали в ту ночь. Потому что дальше говорить было уже невозможно.