Книга Бабушка, я замужем (но это не точно), страница 9 – Аля Авилина

— Машина у тебя есть, зятек?

— Есть, баб Зоя.

— Иномарка?

— Ну... да.

— Это хорошо. Я за отечественный автопром, конечно, болею, но на иномарке безопаснее. Анечка у меня одна, ее беречь надо.

— Берегу, — сказал Руслан, и я почему-то поверила.

Мы дошли до машины. Руслан загрузил все в багажник, открыл заднюю дверь перед бабушкой, помог ей сесть. Я плюхнулась на переднее пассажирское, молясь, чтобы этот фарс закончился без жертв.

Не закончился.

— Русланчик, — пропела бабушка с заднего сиденья, как только мы тронулись, — а расскажи-ка мне, как вы с моей Анечкой познакомились? Она говорила, в институте? А на каком курсе искра-то пробежала?

Я вцепилась в подлокотник. Руслан бросил на меня быстрый взгляд и выдал нашу легенду:

— На первом, баб Зоя. В одной группе учились. Она на первой лекции опоздала, а место только рядом со мной было свободное. Села, посмотрела на меня таким взглядом... я сразу понял — пропал.

Я поперхнулась воздухом. Мы договаривались про ногу сломанную, а не про это!

— Ой, врешь, — бабушка хитро прищурилась в зеркало заднего вида. — Аня у меня гордая, с первого взгляда не влюбляется. Говори правду.

Руслан замялся ровно на секунду, а потом выдал:

— Она не влюбилась. Я влюбился. А она меня два года динамила, за лекциями гоняла, кофе носила... Я, можно сказать, завоевывал ее долго и мучительно.

— О-о-о, — бабушка аж подалось вперед. — Это я люблю. И как завоевал?

— Терпением, Зоя Сергеевна. И пирожками. Она, когда ногу сломала, я к ней каждый день приезжал, кормил. Понял тогда, что без нее не могу.

Я смотрела на Руслана во все глаза. Он что, нашу легенду на лету переписал? Или это он сейчас... от себя говорит?

— Анечка, — бабушка тронула меня за плечо, — а ты когда поняла, что он твой?

Вопрос в лоб. Я открыла рот и закрыла. Что сказать? Что я до сих пор не поняла? Что я вообще не уверена, что он «мой» даже понарошку?

— Когда он... — я лихорадочно соображала, — когда он мне мишку своего показал. Плюшевого. С которым до восемнадцати лет спал.

Бабушка охнула. Руслан дернул рулем так, что машина вильнула.

— Что, правда?! — бабушка аж подпрыгнула на сиденье. — У тебя мишка был? До восемнадцати?

— Бабушка, это был... это был подарок от мамы, — сквозь зубы процедил Руслан. — Память.

— Ой, какой ты у нас душевный! — растрогалась бабушка. — Аня, ты смотри, какого парня отхватила! Такие сейчас редкость! Они ж все мачо, им лишь бы мышцы качать, а тут — мишка! Душа! А как мишку звали?

— Тоша, — выдохнул Руслан обреченно.

Я закрыла лицо руками, чтобы не рассмеяться в голос. Бабушка была счастлива. Руслан был уничтожен. Я была в аду.

— А где он сейчас? Тоша? — не унималась бабушка.

— Дома. На полке сидит, — голос Руслана звучал так, будто он подписывал себе смертный приговор.

— Познакомишь? Я с ним сфоткаюсь, внукам покажу.

— Каким внукам? — Руслан даже забыл, что мы за рулем.

— Будущим, — бабушка подмигнула ему в зеркало. — Не боись, зятек, я не тороплю. Но и не откладывайте. Мне ж еще понянчить охота, пока силы есть.

Я провалилась сквозь сиденье. Руслан вжался в водительское кресло. Бабушка довольно откинулась на спинку и заявила:

— Хорошие вы у меня. Люблю вас. Кормить сейчас буду.

— Бабуль, мы только что из-за стола, — пискнула я.

— Из-за какого стола? Вокзальной шаурмячной? — фыркнула она. — Я два дня пекла! Два дня, Анечка! Вы у меня все съедите, ясно? И не спорьте.