Книга Бабушка, я замужем (но это не точно), страница 7 – Аля Авилина

— Так точно, капитан.

— Тогда завтра встречаем бабушку. И помни: ты — любовь всей моей жизни. По крайней мере, на ближайшие две недели.

— А если она спросит, почему у нас нет общих фотографий в соцсетях?

Я замерла.

— Блин. Я не подумала.

Руслан достал телефон.

— Тогда давай сделаем вид, что у нас есть что показать. Улыбнись.

Он поднял телефон и, не дожидаясь моей реакции, обнял меня одной рукой и притянул к себе. Щелчок. Я даже не успела сообразить, как оказалась прижатой к его боку, а его губы — почти у моего виска.

— Получилось, — сказал он, разглядывая снимок. — Смотри, какие мы влюбленные.

Я заглянула в экран. На фото мы стояли в моей кухне, в дурацком свете люминесцентной лампы, с неубранным столом на заднем плане. Но я смотрела не на стол. Я смотрела на себя.

Потому что на фотографии я улыбалась так, как не улыбалась ни одному парню за последние лет пять. Счастливо. Доверчиво. Влюбленно.

— Ага, — сказала я севшим голосом. — Очень убедительно.

Руслан убрал телефон.

— Тогда по рукам? Завтра в девять у вокзала?

— По рукам, — кивнула я.

Он ушел через пять минут. Я закрыла за ним дверь и прислонилась лбом к холодному дереву.

Господи, во что я ввязалась?

И главное — во что я ввязалась со своим сердцем, которое вдруг решило, что двадцать лет дружбы — это не срок, а только предисловие?

Я заставила себя не думать об этом. Завтра приезжает бабушка. Нужно убраться в квартире, купить продукты и придумать, как убедить самого близкого человека в мире, что я наконец-то счастлива в личной жизни.

Проблема только в том, что с каждой минутой этой дурацкой игры я начинала понимать: с Русланом я действительно счастлива. И это было страшнее, чем бабушкины расспросы.

Вокзал встретил нас запахом шаурмы, толпами людей и той особой атмосферой суеты, которая бывает только на железнодорожных перронах. Я стояла у табло с таким видом, будто сейчас защищаю диплом, а не встречаю родную бабушку.

— Ты как? — Руслан тронул меня за локоть.

— Как приговорённый перед казнью, которому обещали замену на пожизненное.

— Это ты про брак со мной?

— Это я про разговор с бабушкой. Расслабься, до брака ещё дожить надо, — выдохнула я, поправляя воображаемую складку на платье. Платье было новым, купленным специально для этого спектакля. Летнее, цвета спелой вишни, с открытыми плечами. Я в таких обычно не хожу, предпочитая джинсы и растянутые свитера или футболки-оверсайз, но бабушка должна видеть, что у ее внучки все хорошо. Включая гардероб.

— Красивое, — заметил Руслан, и я дернулась.

— Что?

— Платье. Тебе идет.

Я уставилась на него с подозрением. Руслан комплименты делает примерно раз в пять лет, и обычно это звучит как «ты сегодня не так ужасно выглядишь, как обычно». А тут — «красивое». Да еще и с таким взглядом...

— Тренируешься? — спросила я настороженно.

— Могу и не говорить, — он пожал плечами, но в уголках губ пряталась улыбка.

— Говори уж. Для дела надо.

Он хмыкнул, но ничего не ответил. Вместо этого взял меня за руку. Просто так. Сплел наши пальцы и сжал.

— Для достоверности, — пояснил он, глядя куда-то в сторону путей. — Бабушка должна видеть, что нам хорошо вместе.

Его ладонь была теплой и чуть влажной. Нервничает? Руслан? Который прыгал с парашютом просто потому, что «скучно», и шел в одиночку в поход по Карелии? Нервничает из-за встречи с бабушкой?