Книга Без права на ошибку. Спасти свою дочь, страница 24 – Кэти Свит

Слушаю его, пытаюсь понять, но его слова в моей голове никак не укладываются. Столько разных врачей, специалистов и прочих людей вокруг криком кричат о пользе грудного молока, как тут оказывается, тоже есть свои нюансы.

Достаю кружки, наливаю в каждую кипяток, раскладываю сладости к чаю и кладу несколько чайных пакетиков с разными вкусами. Себе завариваю обыкновенный черный чай. Что-то другое сейчас мне не хочется.

Двигаю столик ближе к кровати, пристраиваю его таким образом, чтобы и Дима, и я могли без труда дотянуться.

— Каковы шансы, что после выписки я смогу перевести ее со смеси на молоко? – спрашиваю открыто.

Помимо того, что искусственное вскармливание я не рассматривала из-за вреда, так помимо этого это дополнительная финансовая нагрузка, которую я не уверена, что смогу выдержать.

— Минимальны, – своим ответом Ланской окончательно разбивает мои надежды.

— Правда? – разочарованно протягиваю.

— Да, – кивает. – Сурово, но честно.

— Поняла, – печально вздыхаю. Беру кружку, отпиваю горячего чая. – Спасибо, что сказал правду.

Пьем чай. Дима внимательно следит за мной, смотрит то на меня, то на Вику. Иногда хмурится.

Не выпив и половины кружки, отставляет ее в сторону. Смотрит мне прямо в глаза.

— Насть, ты мне должна ответить на ряд вопросов, – произносит, тщательно подбирая слова. – Не хочу показаться грубым, но все же, – делает паузу. – Пока ты не ответишь, я не уйду.

Обреченно вздыхаю.

Отступать все равно некуда. Если я сама не отвечу, то Ланской все равно не успокоится и начнет копаться в прошлом.

У Димы есть все мои документы, прописка, данные с места жительства и доступ к базе. Ему не составит труда пробить меня по своей системе.

Только от одной мысли об этом у меня кровь стынет в жилах.

Мне этого не нужно от слова совсем.

— Хорошо, – произношу, принимая решение. – Спрашивай. Что тебя интересует?

Я стараюсь говорить уверенным, твердым голосом, но у меня ничего не выходит. Внутри все от страха дрожит.

— Давай поговорим о Вике, – предлагает Ланской, внимательно следя за моей реакцией. – И о суррогатном материнстве.

— О нем не о чем говорить, – заявляю на эмоциях.

— Первородку не берут на роль суррогатной матери, – констатирует факт. – Значит, у тебя был ребенок. Точнее, есть, – поправляется. – Сын.

Кровь отливает от лица.

— Ведь так? – Ланской впивается в меня взглядом.

Выдержать пристальное внимание Димы и не поддаться эмоциям мне удается с превеликим трудом. Когда он рядом, мое сердце бьется слишком быстро, и я ничего не могу с этим поделать.

Ланской для меня не чужой человек, наши жизни связаны навечно. Пусть он об этом и не знает.

Надеюсь, не узнает никогда.

Я, конечно, понимаю, что ему может быть интересна моя жизнь, но считаю это излишним любопытством и не собираюсь отвечать на подобные вопросы. Все, что не относится к делу – моя личная жизнь, и вдаваться в ее подробности я не желаю.

Не для того я здесь. Совершенно.

Мне нужно как можно скорее поставить на ноги дочь, разобраться с ее здоровьем, а дальше уже заниматься здоровьем сына. С Тимошей тоже все не так просто, как хотелось бы. Принесенная из детского садика скарлатина не прошла бесследно.

Кроме меня никто ничем ему не поможет. Местные врачи оказались бессильны, увы. Они лишь смогли поставить диагноз, а дальше лишь разводят руками.