Книга Случайный папа для близняшек, страница 77 – Кэти Свит

Заворачиваем на улицу, где ещё недавно красовался родительский дом, не могу сдержать рвущиеся из груди всхлипы. Страх сковывает всю меня целиком.

На небольшом проулке стоят несколько пожарных расчетов, сотрудники в форме бегают взад-вперед. Автомобильный салон наполняет запах гари и горелого дерева. Снаружи он настолько силен, что не спасают даже фильтры.

Машина останавливается, выскакиваю из салона и опрометью кидаюсь вперёд.

— Мира! Мила! — зову дочерей, закладываю в свой крик всю боль, все горе. Смотрю по сторонам, судорожно ищу. Малышек нигде нет.

— Папа! Мама! — продолжаю звать своих родителей. Мечусь из стороны в сторону, ищу, зову, но в ответ ничего.

Тлеющий дом. Запах гари. И больше ничего.

— Ксюш, их здесь нет, — Вадим бережно кладет руку мне на плечо. Чуть сжимает.

— А где они? — всхлипываю.

— Не знаю, — поджимает губы. Я вижу, ему тоже плохо. Но мне гораздо больней.

Притягивает меня к себе, обнимает. Закрываю глаза, начинаю реветь.

Нет моих дочек. Нет родителей. Я осталась в этом мире совершенно одна.

— Выяснили что-нибудь? — Богданов спрашивает с надеждой у Мирона Степановича.

Беру себя в руки, открываюсь от мужской груди, поворачиваюсь к крестному отцу. Все мои чаяния разбиваются в тот же миг, как мы встречаемся взглядом. Кусаю кулак до крови, стону.

Боль меня окольцевала. Сминает все внутренности. Сжигает меня изнутри.

— Бригада, что сейчас тушит, ничего не знает, — принимается меня успокаивать. — Они сказали, что никого ещё не нашли.

— Не нашли? — спрашиваю в ужасе. — Или ещё не искали?

— Не искали, — говорит. Голос печален и суров.

Я знаю, что Степанов найдет тех, кто посмел это сделать. Накажет по-полной. Приставит к суду.

Но разве мне от этого станет легче? Той, кто в одночасье в пламени пожара потеряла разом всю свою семью?

Отхожу в сторону, ничего не вижу. Я больше не отдаю себе отчет. Иду вперед. Ноги переставляю. Стоять на месте не получается, меня все куда-то несёт.

— Ксюша стой! Тебя ноги не держат! — Вадим срывается следом за мной.

— Они погибли! — кричу рыдая. Мне до невыносимости плохо. Душа разорвана в клочья. Сердце заживо вырвали из груди. — Их больше нет, — шепчу едва слышно.

— Шшш, — Вадим своими сильными руками поднимает меня, прижимает к груди. Запускает пальцы в распущенные волосы, держит. — Ты не видела их тела. Не опознавала, — начинает меня убеждать. — Шансы, что они живы, есть! Ты обязана держаться!

— Держаться? — из груди вырывается истеричный смешок. — Ради чего? Их больше нет! Ты сам это видишь!

— Ксюша, пожалуйста, — начинает просить, но я больше ничего не хочу слушать.

Меня накрывает истерика с головой. Противостоять ей я больше уже не желаю. Я плачу, кричу, выливаю свою боль. Ее слишком много. Она переполняет.

Подбегаю к тлеющему дому, пытаюсь войти внутрь. Меня не пускают сильные мужские руки. Остро. Горячо. Руки болят. Душа… Ее разорвали в клочья.

У меня больше нет семьи. Нет родных. Мои дочери… Аааа! Как же ужасно!

Мечусь по проулку. Света белого не вижу. Зову своих родных. В ответ…

— Ксюша! — слышу родной голос. Поднимаю глаза наверх, не могу разглядеть. Пелена слез не дает. Плохо видно.

Моргаю несколько раз. Фокусирую взгляд.

— Папа, — произношу на выдохе. — Мама, — узнаю стоящую женщину рядом с ним.