Книга Без измен. Покорю твое сердце, страница 39 – Кэти Свит

Встречаемся взглядами, в ее глазах страх, а в мои… В моих твердость.

— Кофе сваришь? — переключаюсь с нерадивого хозяина дома на хранительницу очага.

— Капучино? С миндальным сиропом и без сахара? — спокойно уточняет.

— Да, — отвечаю ей, а сам упиваюсь написанным на лице Воронцова изумлением. Он не понимает ничего из того, что происходит.

Прохожу мимо застывшего истуканом Владимира прямиком на кухню, по пути обрисовываю Таисии свой план и рассказываю, как обстоят дела у Максима. Я знаю, она переживает за мальчика, пусть и виду особого не подает.

Но то, что я сегодня узнал, заставило меня тоже встревожиться.

— Значит тренер потакает старшим ребятам, а те в свою очередь требуют денег с более молодых, — с ужасом шепчет после моего рассказа. Качает головой, не веря. — Но… Как? Как такое возможно?

— Жизнь — суровая штука, — единственное, что могу сказать. Врать, будто жизнь состоит из радуги и какающих бабочками пони, бессмысленно. — Тренер имеет с этого некислый процент. Он сам сливает тех, кто побогаче. Их трясут в три раза сильнее.

Глаза Таисии наполняются слезами.

— Максима избили из-за того, что он не отдал дань за предстоящие соревнования, — продолжаю делиться неприятными подробностями дела. — Ваня передал не полную сумму и поэтому отделался лишь легким испугом, а вот с Максимом дела обстоят гораздо хуже. Его поставили на счетчик, — говорю и многозначительно замолкаю.

Тая ахает. Соленая влага безостановочно течет из глаз, но она в таком ужасе находится, что этого даже не замечает.

— Почему? — шепчет на выдохе и качает головой. — Почему Ваня ничего не сказал? Почему ребята молчат? Почему Максим не отдал дань?

— Потому что ему нечем платить, — отрезаю сурово. — За участие в соревнованиях выкатили стоимость в две зарплаты Светы.

— Она знала? — ахает.

— Нет, — хмуро признаюсь. — Не знала. Парни никому не говорили, — признаюсь. — Если бы не вышедшая из-под контроля ситуация, то мы б этого никогда не узнали.

— Но… — качает головой. Закрывает глаза.

А когда открывает их, там горит праведный гнев, от которого даже у меня спирает дыхание.

— Имена, — голос низкий, хриплый и требовательный. — Ты их узнал.

Не спрашивает. Констатирует факт.

— Да, — киваю.

— Скажи! — с жаром просит.

В этот самый момент я вижу перед собой не просто красивую женщину, а настоящий пожар. Дикую львицу, готовую растерзать стаю гиен из-за того, что те посмели тронуть ее детеныша.

В груди вдруг становится тесно, мотор барахлит. Сердце вдруг стало занимать слишком много места.

— Не лезь, — мигом остужаю ее пыл. — Ты лишь навредишь. Дай возможность профессионалам во всем разобраться.

— Так же, как они разобрались у меня в компании? — на кухню врывается Воронцов. Он уже не один.

Рядом с ним стоит трое охранников.

— Я здесь по другому делу, — отрезаю сурово. Истерики Воронцова меня задолбали как никогда. Он вечно творит дичь, а потом на других все спихивает. — Если тебе плевать на сына, то о репутации подумай, — давлю на единственное, о чем действительно печется этот ублюдок.

— Тебе впору задуматься над своей, — хмыкает зло. Ненависть ему обзор затмевает.

Владимир делает несколько широких размашистых шагов вперед, прет напролом. Вставшую на его пути Таю он просто не замечает.

Еще шаг и, блин, снесет!