Книга Без измен. Покорю твое сердце, страница 42 – Кэти Свит

В динамике повисает тишина, нарушаемая лишь спокойным глубоким мужским дыханием. Я стараюсь его не слушать, но ничего не выходит.

Жар в венах становится невыносим.

— Пока не обсудишь со мной все детали, не предпринимай никаких действий, — требовательно и четко произносит Бессонов. — Твой муж не такой уж и безобидный человек, и пока он вас не трогает, нужно этим пользоваться по-максимуму. Завтра утром отправляй сына в школу, дожидайся, пока Владимир отправится на работу и звони мне. Я приеду.

— Не нужно, — протестую, но выходит слабо. Внутри ощущаю лишь исходящую от Бессонова мощь.

— Давай я буду решать, что нужно, а что нет, — отрезает. Я молча кусаю губы, мысли в голове вразнобой.

— Володя не причинит мне вреда, — заверяю, но только стоит сказать это вслух, как я понимаю, что сама себя обманываю. Он сегодня едва не ударил меня, сдержался лишь из-за Славы, и это меняет все.

Это, зараза такая, все совершенно меняет!

— Завтра в половине девятого утра будь за углом слева от ворот, — принимаю самое сложное в жизни решение. Предательство мужа дается мне очень и очень не легко. — Как только Володя уедет, я дам знать.

Отключаюсь.

Закрываю глаза и, сжимая в руках телефон, прижимаю его к груди, а там… Там с такой силой бьется сердце, что мне кажется, оно вот-вот пробьет ребра и вырвется наружу.

Ощущаю как никогда сильную пульсацию по телу.

Но вместе со всем этим я твердо чувствую, что права. Володя больше не тот, за кого я выходила замуж и с кем мечтала провести всю свою жизнь. Он изменился до неузнаваемости, стал для меня чужим человеком.

А еще я как никогда точно понимаю, что я больше не хочу быть с ним.

Пусть делает со своей жизнью, что пожелает, но в моей его больше не будет. Никогда.

Пора подавать на развод. И на раздел имущества тоже.

С тяжелым сердцем убираю телефон под подушку, пишу сыну записку с просьбой не выходить из комнаты, предварительно не поговорив со мной, и погружаюсь в глубокий, но вместе с тем очень тревожный сон. От каждого шороха вздрагиваю.

Реакция Воронцова кажется мне не нормальной, и поэтому я принимаюсь еще раз перебирать в памяти все, что знаю о нем. Но чем больше думаю, тем сильнее убеждаюсь, что не замечаю самого главного.

Владимир явно имеет ко мне какие-то претензии. Только, блин, какие? Мы серьезно не пересекались никогда! Я б уж точно запомнил.

Наливаю в стакан янтарную жидкость, выпиваю залпом, но расслабиться не получается. Мысли безостановочно крутятся в голове, не дают мне покоя.

Не выдержав, вызываю такси и отправляюсь к Глебу. Аверченко должен знать куда больше моего, недаром он настоял на том, чтобы я занялся бракоразводным процессом Таи.

Но едва успеваю выйти из подъезда, как меня окликают.

Останавливаюсь. Оборачиваюсь.

Встречаюсь с затравленным взглядом девушки, которую узнаю с трудом. Мне приходится сильно напрячься, чтобы высмотреть в ней холенную расфуфыренную брюнетку, так часто встречающуюся с Воронцовым.

— Камилла? — спрашиваю, по-прежнему не до конца уверенный в своей правоте.

— Вы меня узнали, — произносит на выдохе. Обхватывает себя руками и трясется.

Она так старательно показывает, как сильно замерзла, что я невольно начинаю размышлять, не нарочно ли она это делает. В моей практике были случаи, когда невинные с виду овечки оказывались настоящими акулами. Я, как никто другой, знаю, насколько сильно внешность бывает обманчива.