Книга Бывшие. Нет пути обратно, страница 17 – Алла Ларина

Выдыхаю с трудом, чувствуя, как внутри всё выжигает злость и страх.

— Дина… — Артур поднимает глаза, и в них нет ни холодности, ни прежней надменности, только тяжесть и боль. — Юрист приходил к тебе?

— Да! — киваю резко. — И это последнее, чего я хочу! Просто оставьте меня в покое! Ни тогда, ни сейчас мне ничего не было от вас всех нужно! Подавитесь вы компанией, деньгами и всем остальным…

Застываю на полуслове, потому что Артур, покачнувшись, цепляется рукой за стену.

— Господи… — губы у него едва шевелятся. — Ты ничего не знала. Ничего… не знала…

Артур

Я никогда не думал, что можно так бояться слов. Но каждое слово Дины режет меня, как нож. Она дрожит, но говорит до конца, вываливает на меня всё: злость, обиду, страх. А я молчу, потому что мне нечем парировать.

— Ты ничего не знала, — повторяю, и голос срывается. — Господи… Дина, прости меня.

Она смеётся горько, чуть откинув голову.

— Прости?! После шести лет?! После того, как ты сказал «свадьбы не будет» и ушёл?

Я делаю шаг ближе. Хочется схватить её за руки, удержать, но боюсь, что она отдёрнет.

— Я был уверен… мне показали бумаги. Фотографии. Клялись, что ты всё время играла против меня. Что ты подписала согласие на вывод долей. Что встречалась с людьми из фонда. Я поверил. Я идиот! — Срываюсь, бью кулаком по стене. — Я не должен был верить, должен был спросить у тебя, а я… Я поверил.

— Кто «они»? — холодно спрашивает она. — Кто всё это сделал?

Я выдыхаю, закрываю глаза. Пришло время назвать всё своими именами, потому что всё выстроилось в чёткую логичную цепочку.

И только я виноват, что не увидел её раньше. Можно говорить о моей молодости, неопытности, о том, что я поверил тем, кому доверял всю жизнь… но я не поверил любимой женщине.

И за это прощения мне нет.

— Юристы фонда. Старые шакалы, которые когда-то работали с моим отцом, а потом переметнулись к конкурентам. Они подтолкнули историю с подделкой подписей, — считаю по пальцам, чтобы не сбиться. — Совет фонда. Им нужен был повод ввести внешнее управление. А ты… ты оказалась идеальной фигурой. Молодая, неопытная, наивная — на тебя проще всего было повесить всю грязь.

Она смотрит на меня так, словно впервые слышит мой голос.

— И твоя мать? — произносит тихо.

Сердце срывается на секунду. Я киваю.

— Я почти уверен, что она помогла им. Не напрямую… она была уверена, что защищает меня. Считала, что ты можешь быть пешкой, что тобой воспользовались. Но… её руки тоже в этом. Она принесла мне фотографии. Сказала, что, если ты ещё и забеременеешь — компания потеряна, — стискиваю зубы, чтобы не заорать. — Она добилась, чтобы я сделал выбор. Я сделал. И стал… предателем.

Дина смотрит на меня молча. Лицо бледное, губы сжаты.

Я делаю шаг ближе, беру её ладони в свои, и она не отдёргивает руки.

— Я умоляю тебя… прости. Не за то, что я поверил, — за то, что даже не дал тебе шанса. Я разрушил всё, что у нас было. А ты… ты осталась одна. И с ребёнком… с дочкой… Она ведь моя дочь, да?

Её глаза вспыхивают, но я не даю себе остановиться.

— Я разберусь. Со всеми. С фондом, с советом. И с мамой тоже. Она не уйдёт от этого. Но Дина, пожалуйста… позволь вернуться! К тебе. К Нине. Я клянусь, я вернусь, как только смогу поставить точку во всём этом.

Тишина вокруг нас тяжёлая, вязкая. Дина смотрит на меня так, словно пытается понять, можно ли верить хоть одному моему слову.