Книга Бывшие. Нет пути обратно, страница 19 – Алла Ларина

Ночами ворочаюсь. Слышу дыхание дочери и шепчу самой себе: «Не верь. Не жди. Ты должна жить спокойно». Но сердце не слушает.

Вечером, когда мы с Ниной закрываем смену и убираем зал, телевизор в углу, который обычно бубнит на фоне, вдруг выдаёт знакомое имя. Я сначала не вслушиваюсь, но Нина хлопает ладонями:

— Мам! Смотри! Это же он!

Я резко поднимаю голову. На экране Артур. Строгий костюм, вспышки камер, комментарии ведущего:

«…по итогам расследования выявлены многочисленные нарушения в работе фонда. Несколько должностных лиц уже отстранены, ведутся следственные действия. Совет директоров компании официально подтвердил полномочия нынешнего управляющего…»

Слова плывут, но я слышу главное: всё это время он действительно что-то делал. Разбирался. Ставил точки над «и».

А рядом со мной Нина подпрыгивает и радостно тычет пальчиком в экран:

— Мам, смотри! Это тот дядя! Он же мой папа, да?

У меня внутри всё обрывается. Я не знаю, что ответить. В горле пересохло, руки дрожат. Обнимаю дочку за плечи, прижимаю к себе.

— Тише, Нинуль…

Она хмурится, но тут же отвлекается на фломастер, выпавший из кармана. А я стою, глядя на экран, и не могу отвести глаз.

Колокольчик над дверью звенит так внезапно, что я вздрагиваю. Вечер, мы почти закрылись…

Но на пороге стоит он. Артур.

Наши глаза встречаются, и я чувствую, как земля уходит из-под ног.

— Я разобрался, — говорит он тихо. — Как и обещал. С фондом, с советом, с теми, кто стоял за всем этим. Они больше не смогут тронуть ни тебя, ни… никого.

Я прикусываю губу.

— Отлично. Поздравляю. И какое это имеет отношение ко мне?

Артур поднимает глаза.

— Самое прямое. Я пришёл не ради них. Я пришёл к тебе. И к Нине.

Сердце сжимается, но я не позволяю себе показать, что что-то чувствую

— Поздно, — качаю головой. — Всё уже прошло.

— Нет, Дин. Нет-нет-нет, пожалуйста, нет, — он делает шаг вперёд, говорит лихорадочно, торопливо. — Для меня не прошло ни дня. Я живу со своей виной каждую секунду! Я не могу изменить прошлое. Но я могу попытаться заслужить твоё прощение, прощение дочери…

Я нервно смеюсь.

— Думаешь, это так просто? Сказать «прости» и войти в мою жизнь снова?

— Нет, — Артур останавливается, не подходит ближе, словно боится напугать. — Ничего простого здесь нет. Я не прошу принять меня сразу. Я прошу дать шанс доказать, что теперь всё по-другому. Что я могу быть рядом.

Нина, как назло, подскакивает с рисунком и сияет:

— Смотрите! Это мы втроём. Мама, я и ты!

Я застываю. Артур берёт лист, который заметно трясётся в его пальцах. Смотрит на каракули так, будто держит в руках не детский рисунок, а самое важное в жизни.

— Она нарисовала нас семьёй, — шепчет он, поднимает на меня глаза и у меня сжимается в груди, когда я вижу, что они у него покраснели и слезятся. — Дина, я готов заслужить это. Любым способом. Сколько бы ни потребовалось времени и сил.

Я сжимаю руки в кулаки. Всё во мне кричит: «Не верь!», но в груди растёт другая боль — что я всё ещё хочуему поверить.

* * *

Артур никуда не исчезает. Он всё время рядом. Снимает квартиру в соседнем доме. Появляется в пекарне каждый день за час до открытия. Приносит ящики с мукой, помогает разгружать яблоки, шутит с рабочими и курьером, очаровывает девочек-продавщиц — правда, сразу говорит им прямо, что у него в жизни только две женщины — я и дочка.