Книга Я родила от вашего мужа, страница 15 – Полина Рей

— Аборт она делать отказалась. Я ребёнка признал. Думал, что этого достаточно будет. А она семью захотела.

Каждое слово отражалось на душах моих детей жуткими кровавыми ранами, которые потом станут шрамами, что никуда не денутся до конца их дней. И как бы ни старался говорить Хлебников, подбирая слова, ни черта у него сделать менее больно не получалось.

— Алёна рассказывала другое. Ты жил у неё и этой бабульки, что последняя подтвердила. Ремонт делал. И даже умудрился несколько раз притащить на ночь любви Алёну в наш дом…

— Даша, замолчи!

Он рявкнул это слово так внезапно, что я сама потеряла контроль. Вскочила и, размахнувшись, ударила мужа. Причём выписала ему подзатыльник, словно нашкодившему школьнику.

— Мама, не надо! – закричала Эмилия, а Майя закрыла уши руками и стала раскачиваться туда-сюда.

В меня же как чёрт вселился.

— Мама, не надо? – заорала я во всю силу лёгких, выплёскивая весь тот ужас, что потрошил меня на части. – Мама? Не папа – ты сволочь, которую мы больше на порог не пустим, а мама?

— Даша, прекрати! Я тебя прошу! Я сволочь, но детей-то пожалей!

Всё. Это была последняя капля, которая переполнила чашу моего терпения. Я начала бросаться в мужа всем, что попадалось мне под руку. Чашки, тарелки, даже маленькая кастрюля с остатками еды.

— Детей! Детей… по… жа… лей! Ты мне это… говоришь?!

Какое-то время Веня пытался прикрыться, а потом просто вскочил и ретировался из кухни. Я же стояла, задыхаясь. Только ловила ртом воздух и не узнавала саму себя. Неожиданно ситуацию под контроль взяла Эмилия.

— Так, всё! Достаточно! – выкрикнула она, вскочив из-за стола. – Мама, успокаивайся! Мы на твоей стороне! Майя, приди в себя и давай приберёмся!

Они стали споро приводить кухню в порядок, нервными движениями собирая разбитые чашки, тарелки и посуду, которая почти не пострадала. А я так и продолжала хватать кислород широко открытым ртом, понимая, что меня охватывает чувство асфиксии.

Когда же из спальни раздался жуткий рёв, будто там ранили животное, я сорвалась с места и помчалась на звук. Ворвалась в нашу спальню и обнаружила Хлебникова сидящим на коленях на полу возле кровати. Он уронил голову на постель и рыдал, перемежая слёзы рёвом, который словно доносился из другого мира.

— Я сдохнуть хочу… сдохнуть, Даша-а-а! – ошарашил меня Веня, вцепившись в свои волосы пальцами. – Зачем я с ней лёг… зачем… Зачем на аборт не отвёз?! Теперь этот ребёнок на хер никому не сдался! А вас я потерял! Потеря-я-ял!

Мне было его совершенно не жаль. Ни единой капли этого чувства даже близко не появилось в душе. Он сам сотворил эту ситуацию… Он сам был творцом своего несчастья…

— Угомонись, Хлебников… – устало сказала я, проходя в спальню.

Девочки снова стали шуршать на кухне, погрузившись в уборку. Я даже не представляла, что творится сейчас в их душах… Но о себе мне нужно было подумать в первую очередь. Приведу себя в порядок – и детям моим будет хорошо.

— Ты мне изменил, ты хотел ребёнка… Просил же её родить? – спросила я звонко, но в то же время на удивление спокойно.

Он замотал головой.

— Раз по нетрезвому было… Потом сказал, что это чушь… а она залетела.

Вениамин вскинул голову и посмотрел на меня. В глазах его пылала боль. Жуткая, вырывающаяся наружу тёмными облаками, клубящимися на дне зрачков. Но она была лишь малой толикой того, что испытывала я сама.