Книга Сосед с прицепом, страница 65 – Анна Мишина

— Новый год завтра, — начинаю я. — Лёв, ты на смене?

— Угум, — жуя, отвечает.

Вздыхаю. Всё же одной придётся встречать праздник.

— А первого?

— И первого. Второго-третьего дома.

— Вот, по поводу третьего. Света, у которой я расписывала стены в кафе, собирает знакомых и ждёт меня.

— Тебя, — кивает Лев.

— И моих близких, — продолжаю.

— Угу, — снова жуя, кивает.

— А это значит, что у тебя теперь планы на третье, не забудь. — И перевожу взгляд на Романа.

Наши взгляды встречаются, и у него взлетают брови вверх.

— Что? — непонимающе.

— У вас с детьми тоже планы на третье. Будет Дед Мороз и ёлка.

— У меня освобождение, — показывает на гипс.

— Не считается, — улыбаюсь. — Придётся присутствовать.

— Так, спасибо за чай, я отчаливаю, — поднимается Лев.

Он пожимает руку Роману, а я иду провожать брата.

— Ты это, — усмехается, — если что, звони. Мало ли, снова спасать бедолагу придётся.

— Цыц, — шикаю на него. — Третьего не забудь. Приеду сама и вытащу тебя.

В моей квартире он одевается и уходит, а я возвращаюсь к Роману. Застаю его там же, где и оставила.

Сажусь напротив. Повисает тишина.

— Нужно ещё чем-то помочь? — нарушаю тишину первой.

— Нет, — отвечает сразу же.

Поджимаю губы и начинаю убирать со стола. Ну нет, так нет. Я не буду навязывать своё общество.

Мою чашки, вытираю стол и накрываю остатки пирога.

— Тогда пойду, — хочу пройти мимо Стрельцова.

— Провожу, — слишком резко поднимается на ноги и, пошатнувшись, теряет равновесие.

Подхватываю его под руку, и он опирается о моё плечо.

Замираем. От него вкусно пахнет. Свежестью и чем-то ещё. Застываю, забыв как дышать.

— Спасибо, Надь.

— Пожалуйста, — отвечаю я, подняв на него взгляд.

Карие, почти чёрные глаза затягивают в свою темноту. Дыхание спирает. Облизываю губы и невольно опускаю взгляд на его.

Стоп, Надя! Ты что? С ума сошла?

И когда кажется, что Стрельцов чуть приблизил своё лицо, я отшатываюсь.

— Я пойду, хорошо? Если что-то нужно будет, ты позвони, — говорю слишком быстро и, убедившись, что Роман не упадёт, быстро покидаю его квартиру.

И закрываюсь у себя, будто за мной кто-то гонится.

— Молодец, Надя, — говорю сама себе, всё ещё чувствуя, как колотится в груди сердце. — Молодец. Поступила как взрослая девочка. — Смеюсь себе под нос.

Ну что ж…

Прохожу на кухню, убираю со стола после готовки пирога и отвлекаюсь на звонок мобильного.

Мама… Ну, начинается.

Не ответить? Не знаю… А вдруг что-то с Марком случилось?

Поэтому ответить всё же приходится.

— Да, мама, — опираюсь о подоконник, инстинктивно ища опору.

— Надежда! — вздрагиваю от её голоса. — Как ты так можешь жить, я не понимаю, — со вздохами и придыханиями выдаёт родительница. — Бросила своего ребёнка и что?

— Что?

— Он стал неуправляемым! Он всем хамит, грубит, отказывается есть. И вообще!

— И вообще! Он находится со своим родным отцом, — напоминаю.

— Ребёнку всегда нужна мать в первую очередь.

— Так нужна, что он при первой же возможности уехал со своим папашей? — отвечаю резко и тут же замолкаю. Обижаться на своего ребёнка — последнее дело. Глупость полнейшая.

— Так, я тебя по-другому воспитывала.

— И?

— И брата твоего, между прочим, тоже! Вы были послушными, хорошими детьми.

— Такими хорошими, что при первой возможности сбежали из-под твоей опеки? — напоминаю. — Я — замуж, Лёва — в другой город. Всё прекрасно, мам, ты справилась с нашим воспитанием, — хмыкаю.