Книга На кого ты меня променял?, страница 30 – Амелия Борн

— Ты сильно пожалеешь о том, что делаешь, Роб, — тихо сказал Ян Алексеевич, поднимаясь из кресла. — Это не угроза. Это констатация факта.

На что Роберт отреагировал сразу же:

— Ты ведь с моих восемнадцати начал готовить меня к самостоятельности… папа. Вот и проверим, насколько я могу соответствовать твоим ожиданиям.

Он хмыкнул, показывая тем самым, что ничего серьезного под своими словами в виду не имеет.

А Ян Алексеевич постоял немного и вышел, не прощаясь. И когда за ним закрылась дверь, Роберт сжал руки в кулаки. Артемия Сахина он очень даже недооценил, похоже. Однако теперь придется быть начеку. По крайней мере, именно к этому выводу он пришел после беседы с отцом.

А то, что Лаврентьев-старший попытался ему навязать, мысленно отправил к черту. Он сам будет решать, кого хотеть и кого ставить на пьедестал. И, чем больше думал об Ане, тем увереннее приходил к выводу, что именно эта женщина полностью соответствует и первому пункту, и второму.

* * *

Я как раз собиралась отправиться на кухню и вытащить противень с курицей из духовки, когда из прихожей раздался требовательный звонок. Поняв, что машинально вздрогнула, я мысленно тут же себя обругала за данную реакцию. Здесь мне ничего не грозило. Тем более, мы с Лаврентьевым договорились сегодня поужинать, так что это он на пороге, а вовсе не Артем, которого мне живо ошибочно нарисовало воображение.

Но, тем не менее, я на всякий случай взглянула в глазок прежде чем открыть. Сахин многому меня научил. В том числе и таким предосторожностям.

Сегодня мы с Робом планировали обменяться новостями. Я собиралась рассказать, что уже подала на развод с Артемом, а что за вести имелись у Лаврентьева, пока было не понятно. Но я надеялась, что связаны они были не с какими-то очередными палками в колеса имени Артемия и моей мамы.

— Ты злой… — озвучила я очевидное, когда открыла дверь Лаврентьеву.

Вышло как-то по-детски, но Роберт в ответ лишь растянул губы в невеселой усмешке и проговорил:

— Вообще-то, я очень старался этого не показывать.

Он сгрузил мне на руки пару пакетов, один из которых характерно звякнул. Роб «грозился» привезти какое-то особенное вино к ужину и, видимо, исполнил свое обещание.

— Что-то случилось? — уточнила я, отставив принесенное Лаврентьевым.

Он разулся, взяв паузу и не отвечая на заданный вопрос, затем подхватил пакеты и понес их на кухню. Пока разгружал покупки, я занялась горячим. Вытащила ее из духовки и оставила немного остыть в сторонке.

— Случилось то, что твой муж наворотил дел. Он хотел немного обворовать мою фирму, и, наверно, у него бы это прекрасно получилось… Но теперь этот сучонок пошел другим путем.

Бутылка, которую Роб выудил из пакета и поставил на стол, грохнулась о деревянную поверхность с таким звуком, что мне показалось, будто она вот-вот разобьется на атомы. Но этого не случилось. Тара у расхваленного напитка была весьма бронебойной.

В отличие от моих нервов, которые зазвенели, словно туго натянутые канаты. Когда же эти двое успокоятся? И я имела в виду не только Артема, но и мою маму, которая наверняка стояла за этим происшествием.

— Каким путем? — спросила у Роба, присев за стол.

От настроения, в котором пребывала до сего момента, не осталось и следа. Я предвкушала приятный ужин, собиралась поделиться своими успехами в театральной студии, а теперь стало ясно, что это отходит даже не на второй план, а на десятый.